Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— В печи сгорят, — Дуня огладила себя руками от головы до ног, собрала с пола невидимый комок негатива и бросила в топку. Наблюдая за взвившемся пламенем, задумалась о том, где лучше провести ритуал по возвращению Якову его сути и решила, что баня — самое подходящее для этого место.

Помощники возражать не стали, и Хавроний отправился на переговоры с банными духами, прихватив с собой лошадиную гриву — банница мастерица была плести.

Звездочка засуетилась по хозяйству — собралась приготовить вкусное для банных и жиганят.

— Яйца спеки! — подал идею Поликарп Иваныч. — Банник любит белок посуше. А к яйцам бузинной настоечки подадим. Пущай горло промочат.

— Им бы чего необычного. Чтобы оценили да не вмешивались в ритуал. — взгляд Марыськи задержался на суетящейся кикиморе. — Может калиток приготовишь, кума? А на начинку картоху разварим.

— Хлебом обойдутся, — отмахнулся было Поликарп Иваныч, но под строгим взглядом козы быстро переменился во мнении и завел речь про то, что от калиток любая нечисть враз подобреет.

— Вот и займись картошкой, Поликарпыч. А Звездочка пока тесто наведет.

— На закваске сделаю. — закивала кикимора. — Не пропадать же добру.

Закваску она приготовила заранее — собиралась побаловать домашних свежевыпеченным хлебом. За три дня закваска набрала силу, приобрела приятный слегка кисловатый аромат, и пока Звездочка отмеряла нужное количество — Поликарп Иваныч все норовил зацепить кусочек от липкой массы, чтобы попробовать на вкус.

— По правильному рецепту калитки «восьмерки просят», — бормотала кикимора, занимаясь тестом. — Но уж теперь не до нее…

— Восьмерки, — согласно покивала Марыська и, отвечая на недоуменный Дунин взгляд, разъяснила. — Да ты сама посчитай, хозяюшка: ржаная мука, вода, простокваша, соль, молоко, масло, сметана и начинка. Восьмерка и есть.

— У нас по-простому будет! — Звездочка поправила фартук перепачканными в муке лапами. — Только боюсь, что хуже выйдут…

— Ничего не хуже! — утешил ее домовой. — Хоть старый лапоть в начинку натолки — съедим и с ним! Потому как у тебя ничего невкусного не бывает!

Под его подбадривающую воркотню, довольная Звездочка быстро и ловко разделила тесто на ровненькие колобки и самый маленький положила перед Дуней:

— Это на особенную калитку, хозяюшка. Для змеюка. Чтобы черную муку не учуял и заглотил в один укус.

И уже громче поинтересовалась — не готова ли картошка?

— Готова! — мышуха заглянула в чугунок, расчихалась от горячего пара.

— Сейчас все сделаю! — Поликарп Иваныч переложил в миску разварившиеся клубеньки, размял деревянной толкушкой, плеснул немного теплого молока и, подумав, плюхнул приличный кусок масла.

— Молоко зажал! — заверещала мышуха. — Хочу больше молока!

— Здеся главное не переборщить! Чтобы начинка в жидкость не ушла. — домовой принюхался, зацепил немного попробовать и довольно кивнул. — Точное попадание! Сейчас еще перчика подсыплю…

— Погоди! — остановила его Марыська. — Пусть хозяюшка картошки для своей калитки отберет. Перец огня подбавит, и змея заведет. Отбивайся потом от него…

— Верно говоришь! — домовой смущенно подхрюкнул и пододвинул к Дуне миску.

Когда начинка перекочевала на блюдечко, Дуня раскатала в тонкий пласт выданный кикиморой кругляшок и потянулась за мешочком с мукой, предварительно потерев ладонью об ладонь да пробормотав защитное заклинание.

— Правильно, хозяюшка! И никакие перчатки не нужны. — прокомментировала ее действия Марыська. — От черной-то муки запросто можно ожог получить. Да не вдохни ее! Штука едучая!

Дуня сделала знак, чтобы все отошли подальше, осторожно дернула завязки и наклонила мешочек над блюдцем.

С противным сухим шелестом вниз посыпалась мелкая черная пыль. Нос продрало затхлой, кисло-приторной вонью.

Прикрыв лицо рукавом, Дуня перемешала деревянной палочкой покрывшуюся черным налетом картошку, накрыла ее кругляшом теста и, перевернув, залепила как пирожок.

— Ну и правильно! Калитку Яша после ритуалу съест для закрепления работы. — Поликарп Иваныч распахнул двери и жадно глотнул ворвавшуюся с ветром прохладную сырость. — Ох, и духан от этого порошка. Не отравится ли наш змеюк?

— Отравится он, как же! — фыркнула коза. — Давай, хозяюшка, клади теперь на противень. Да в сторонку, подальше от прочих.

Немного позже, когда калитки испеклись, а Дуня успела немного отдохнуть, Хаврония отправили воздать дары банным духам. Он вернулся довольный и закивал от дверей, что угощение понравилось и мешать Дуне не станут.

Дуня зажгла свечу и попросила хлевника привести Якова, когда та прогорит до половины. А сама отправилась готовиться к ритуалу.

В бане было непривычно тихо и прохладно. Не топилась печка, не сновали вокруг жиганята, не ворчал банник, не ехидничала банница.

В ведре с холодной водой торчал вниз прутьями осиновый веник. Свежие кругляши-листочки не успели подвять, и запах от них был горьковатый, болотный.

Сплетенная веревка из лошадиных волос змеей свешивалась с полка.

Дуня поклонилась в сторону каменки, поблагодарила за нее и за разрешение тоже. Потом осмотрела веревку и выложила ею на полу круг, оставив узкое место для прохода.

Расставила свечи, подожгла их от высеченной искры, опустила глаза на темное пятно тени и завела-запричитала на удачу: «Тень моя, как ты молчьмя молчишь, ни слова против не говоришь, как ты в ногах, а я в верхах, как ты по земле, а я над землей, как ты подо мной, а я над тобой была, есть и буду, так никто и никогда слова мне против не скажет, рукой на порог не укажет, не вспылит, на меня не вскричит, а как тень моя пусть молчьмя молчит! От слова к делу, тень к телу, а дело в тело! Так тому и быть!»

Когда в баню вошел Яков в сопровождении Прытки, из угла за каменкой грозно взрыкнуло. Несмотря на задабривание и вкусные калитки с бузинной настойкой, банник не смог сдержать своего недовольства.

Яков не обратил на звук никакого внимания, только Прытка боязливо попятилась. И Дуня знаком показала ей, чтобы подождала снаружи.

Ящерица послушно ретировалась, а Дуня подвела Якова к кругу из веревки.

— Тебе нужно встать сюда и довериться мне.

Яков помедлил с секунду, но выполнил указание — все так же молча прошел через оставленный проход, и Дуня соединила концы веревки, завязав их узлом.

— Попался! — злорадно пропел внутренний голос. — Воспользуйся моментом! Зачаруй его! Преврати в слугу!

Уймись! Я здесь не для того! — Дуня постаралась абстрагироваться от несвойственных ей интонаций и желаний.

Стараясь говорить громко и четко, обратилась к замершему посреди круга Якову:

— Я сейчас буду читать заговор. Потом тень обмахнет вас… тебя веником. Будет больно и неприятно, но придется потерпеть. В конце мы закрепим результат твоим согласием. Я спрошу — будешь ли ты помогать мне в случае необходимости, и когда ты подтвердишь,