Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— пошерудив в складках тряпья, она выудила замусоленный мешочек и потрясла им перед Дуней. — Ты, вроде собиралась за черной мукой? Так вот она! Мне не жалко! Получи же!

Длинный коготь подцепил завязку, поддернул узелок.

Тот поддался не сразу, и Дуне хватило секунды, чтобы активировать полученную от помощников защиту.

— Дом — помоги! От бывшей хозяйки убереги!

Призыв подействовал сразу же — кожу закололо иголочками, рана на руке взорвалась болью, но Дуня смогла ухватить вештицу за птичью лапу и дернула изо всех сил, повалив на спину.

Не ожидавшая этого ведьма застрекотала, задергалась, пытаясь первернуться, но была обездвижена кочергой.

Свободной рукой Дуня принялась делать пассы, и из воздуха потянулись паутинки, принялись наматываться на поверженную старуху, постепенно пеленая ее в тугой кокон.

Вопли вештицы разбудили Запущинского домового и, когда он, позевывая, выбрался из сарая, Дуня резко оборвала паутину, схватила валявшийся в траве мешочек с мукой и успела взлететь на заложившей крутой вираж кочерге.

Осоловелый от наливки домовой даже не попытался ее схватить — все его внимание поглотил захлебывающийся проклятьями кокон.

Обратный полет до деревни оказался тем еще испытанием.

Кочергу мотало по сторонам. Она то притормаживала, то резко наддавала вперед. Камнем уносилась к земле — и снова взмывала.

Ветер дергал за волосы, подталкивал Дуню в спину. В ушах хохотало и скрипело. Лес кружил бешеной дикой каруселью, и казалось, что этому не будет конца.

Когда снизу под кочергу поднырнуло не пойми откуда взявшееся широкое полотнище ткани с восседающим на нем Хавронием, Дуня с облегчением разжала руки и кулем рухнула на него, вызвав недовольные причитания самобранки.

— Осторожнее! Заплаты не изомни! Они и без того под дождем скукожилися! Какая ты неловкая, Евдокия!

— Откуда… заплаты? — Дуню не ко времени разобрал смех.

— Липовна нашила! Из старого платья Панасовны. Вишь, блестючие? С люрЕксом!

— И зачем тебе?

— Что за вопрос⁈ — самобранка поперхала и категорично заявила. — Слышь, Евдокия? Я на должностю ковра-самолета контракт не подписывала! Так что озаботься его приобретением! Поняла меня?

— П-поняла… Озабочу-чусь… — Дуня всхлипнула от смеха и потерла глаза.

— Как тебя щурок терпит, языкатую? — Хавроний сердито пристукнул кулаком по скатерке. — Не засоряй хозяюшке голову. Дай отдышаться после кочерги!

— Все хорошо! теперь — хорошо! Не волнуйся! — Дуня улыбнулась встревоженному хлевнику. — Как вы меня нашли?

— Дак по знаку, хозяюшка! Знак нам был, когда защита сработала. Мы и сообразили, что дело-то не очень! По воде глянуть решили. И увидали, как ты вештицу тогось! Марыся меня и погнала встречать. Чтобы ты силы поберегла.

— Чего ж ступу не взял? Зачем меня из теплого дома сдернул? — снова завела недовольное самобранка. И хлевник принялся обвинять ее в неболагодарности.

Под их бурчание Дуня продремала весь оставшийся путь, лишь изредка спохватываясь и проверяя — на месте ли мешочек.

Едва приземлившись, потребовала принести перо из хвоста вештицы, воткнула его в дверную притолоку, по бокам вколотила молотком два гвоздя, запечатала работу заговором: «Первый гвоздь — врагов заколоть, второй — плохое отвести. Перо меж ними — ведьму извести! Моим словам — в дело поворот, гвоздям с пером — в пользу оборот!»

Дом тут же напрягся: затрещали стены; подаренные Клавкой чашки протанцевали в воздухе и осыпались стеклянным дождем; листы с записями вештицы устремились к печи, и домовой едва успел перехватить их у топки. Когда под полом грохнуло и шумно взорвалось, прихватил себя за бороду, заблажил:

— Наливку то, наливку за что? Чем наливка-то провинилася?

— Хватит! — Дуня топнула ногой и все стихло. — Не хочешь жить как раньше — я уйду! Найду дом, который меня примет и не предаст!

— И мы! И мы с тобой, хозяюшка! — загалдели помощники

— Без пригляду быстро сдашь, стены просядут, развалятся. Крыша травой порастет. На чердаке угнездятся совы. — принялась стращать дом Марыська. — Прежнюю хозяйку забудь. Вештице дом не надобен. Так что лучше не егози. Смирись. Иначе…

Коза выдержала паузу и как ни в чем не бывало обратилась к Дуне:

— В печку бы еще покричать, хозяюшка! Чтобы через нее чего тайного не повылетало!

— Вы же знали!.. Ты говорила!.. Мне надо было раньше понять, что она в курсе всего! Всего!

— Говорила. Предупреждала. И ты ж защиту ставила. И заслонка у нас под закляткой. — Марыська виновато подмахнула хвостом. — Память дому перешибить трудно. Спасибо, хоть внутрь ее не впустил. Хотя и мог бы. Да.

— Куда ты, хозяюшка? — всплеснула лапами Звездочка вслед бросившейся к двери Дуне.

Вернувшийся от Панасовны Хавроний едва успел отступить в сторону, освобождая дорогу.

— Я скатерку вернул, хозя… — начал он, но Дуня уже скатилась с крылечка, завернула за дом и в крохотном огородике кикиморы принялась дергать невысокие еще, зеленые стрелы чеснока.

Головки были крохотные, неразвитые, но Дуня решила, что сойдут и они — двинулась в обход забора, помахивая пахучим букетиком да приговаривая: «Сколь ведьме вокруг моего дома не бродить, против меня ей зла не сотворить. Чесноком запираюсь, от колдовства защищаюсь. Нет у чесночного кольца ни начала, ни конца, ведьме его не разорвать, меня не достать».

Навертев перья чеснока на щеколду калитки, зааминила работу и вернулась в дом.

Звездочка подала молоко, мышуха притащила гребень, принялась возить им по Дуниным волосам.

Потом кикимора занялась пострадавшей рукой — наложила повязку с травяной мазью, перевязала. Боль понемногу унялась, и успокоившаяся Дуня, наконец, рассказала всем, что произошло в Запущино.

— Как удачно с черной мукой получилось, хозяюшка! — масляно подпела ей Марыська. — Не придется тебе лететь на заброшенный ветряк!

Помощники хором согласились, что удачно и стали расхваливать Дунины умения.

В ответ на похвалы Дуня лишь морщилась — до сих пор не могла простить себя за то, что проморгала опасность. Хитрая коза, безошибочно считав ее настроение, дала домовым отмашку, чтобы заткнулись и принялась каяться:

— Не думала я, хозяюшка, что бывшая задумает тебя извести! Виновата я! Кругом перед тобой виновата! Не со зла и не по умыслу! По недосмотру! Не гневайся! Прости!

И чуть позже, вкрадчиво добавила:

— А только надобно с этим что-то делать, хозяюшка! Слишком многие против тебя ополчились! Соломония! Вештица! Может и еще кто из тайных завистников!

Дуня успокаивала расстроенную козу, но понимала, что она права и дальше все будет лишь ухудшаться. Невозможно все время прятаться под защитой оберегов и закляток. Нужно искоренить саму проблему.

— С Яковом закончим и обо всем потолкуем. Только не здесь. — Дуня невольно покосилась на печку.

— В бане потолкуем! В бане! — подхватили помощники. — Туда точно никто не сунется, ничего не услышит! Тебе бы тоже в баньку сейчас, хозяюшка!