Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Я запомню.

— Молчи! — шикнула на Клавку коза. — Сделаешь все как хозяюшка говорит. Иначе опять не сработает!

— Я напишу, Клава. — терпеливо повторила Дуня. — Ты прочитаешь — и бумажку сожжешь, а пепел вмешаешь в омлет.

— А если он увидит⁇

— Сделай так, чтобы не увидел. И еще — к омлету напиток подашь. Пускай сначала выпьет, а уж потом ест.

— Что за напиток? — облизнулась Клавка.

— Наговоренный. Из бузины. Не вздумай сама попробовать! Вечером за ним зайдешь. Как раз успеет настояться.

— Вот! — Дуня протянула Клавке листок. — Читать нужно громко и четко. Все понятно?

— Вроде бы все… — Клава зашевелила губами, зашептала. — Пройди ты свой путь, еда, от уст и до живота, и выйди вон. Забери с собой привязку, что я на кузнеца сделала! Пускай охладеет ко мне отныне и навсегда! Слово мое крепко и лепко. Да будет так!

Клавка помолчала, разглядывая написанное и вдруг спросила:

— А почему прошлый отворот не помог?

— Потому, что ты под понуждением его сделала. — объяснила ей коза. — А нужно, чтобы желание от сердца шло! Как теперь.

— Ясно. Должна буду. — Клавка кивнула и ушла, хлопнув на прощание дверью.

— Вот же гадючка! Хоть бы спасибо сказала! — сплюнул в досаде домовой.

— Обойдемся без него. — снисходительно отмахнулась коза. — Клавка и так нам много чего перетаскала. Ты, хозяюшка, сразу напиток поставь. Чтобы к вечеру поспел. Корень ириса, думаю, не нужно добавлять. Используем его в других целях.

Дуня мелко порвала чернобыльник, затолкала его в бутылку, добавила уголек из-под корней. Поликарп Иваныч залил все настойкой из бузины, встряхнул как следует и со вздохом вернул Дуне.

— Пусть бы оно само настоялось!

— Пусть бы, да времени мало! — возразила ему коза. — Делай, хозяюшка! Не слушай старого ворчуна!

Дуня накрыла горлышко рукой, привычно представила как от ладоней тянется тепло, как настойка крепнет, наполняется пряной горечью, сменяет бледно-соломенный оттенок на прозрачный.

— А отвяз то ему, когда сделаешь, хозяйка? — полюбопытствовал наблюдающий за процессом хлевник.

— С отвязом погожу. Посмотрю, как станет себя вести. — Дуня накрутила на горлышко тряпицу, отставила бутыль, потянулась.

— Хорошо бы для бесов что-то похожее сделать! — неожиданно предложил Поликарп Иваныч. — Чтобы к вам меньше приставали!

— Разве напоить их сбродившим березовым соком? А к нему цветов аира добавить? Чтобы наверняка пробрало! — глаза Марыськи загорелись азартом. — Молодец, Поликарпыч! Я — за!

— Опоить их! Опоить, хозяюшка! — загомонили помощники. — Чтобы в головах заиграло! Бесы тогда плясать примутся, пуганко отвлекут, тут то ты мучицы и прихватишь. Немного, пару горстей.

Хавроний вызвался нацедить березовый сок, а Дуне ничего не оставалось, как отправиться на болото за аиром.

От завтрака она отказалась, решила идти сразу же и непрогляд набрасывать не стала. Подтвержденный присутствием на шабаше статус ведьмы предполагал открытость миру и соперницам, к тому же Дуня настолько укрепилась в своей силе, что была готова противостоять каждому из осмелившихся ей помешать.

Верная Марыська пошла вместе с Дуней. Они миновали возившихся у Клавы во дворе Миньку с Мартьянычем, отмахнулись от кучковавшихся неподалеку Ипатьевных, брезгливо покосились на стоящих возле забора Аглаю с Фимой.

За деревней их нагнал Яков, потянул у Дуни из рук корзину и, пропустив Марыську вперед, пошел замыкающим.

Не ожидавшая подобной заботы Дуня смешалась и поблагодарила Якова скупым кивком.

— А ты чегой-то с нами наладился, а, Яш? — масляно пропела Марыська.

Яков показал пальцами — чего, чем полностью удовлетворил козу. Вопросов она больше не задавала. Зато Дуня не смогла смолчать и переспросила удивленно — зачем Якову пиявки?

— Прытке на спину поначиплять. От прострелу. — ответила за Якова коза. — В подполе у Фиодора настоящий ледник. Вот ее и скрутило. Глянь-ка какой заботливый! Прямо как ты, хозяюшка!

— А откуда вы… ты узнал, что мы на болото собрались?

— Нельзя ему одному-то. Место ведь незнакомое! Еще ведьму какую встретит. Или болотная бесовка заманит в трясину. — Марыська ловко ушла от ответа и принялась болтать, что для нынешнего дела вполне сойдут цветы аира, а за корнями нужно будет вернуться по осени.

— Тогда же и дудака накопаем! И цветущие верхи́соберем. — приостановившись возле раскидистой розетки из листьев-лопухов, коза ткнулась мордочкой в толстый стебель и чихнула. — Уфф! Как в носе засвербело от пряности! Цветы то у дудака послаще пахнут.

Прочихавшись, обронила невзначай:

— На таковской дудочке лешак и наигрывал. Он так на Купалу русалок сманивает.

Дуня повинилась, что ничего не знает о дудаке и вообще видит его в первый раз.

— Запоминай, хозяюшка — дудак сильнейший оберег и от ведьм защитник! Корешок под порожек прикопать будет нелишне! Зонтики пустим на сырье. Используешь их после в обрядах. Средство-то очень пользительное!

Заинтересовавшийся растением Яков оторвал кусочек от листа, размял в пальцах и сунул в рот.

— Ты глянь-ка, что творит! — мохнатые бровки козы с изумлением приподнялись. — Вспомнил что или просто решил попробовать?

Яков неопределенно мотнул головой, но лист не выплюнул, принялся жевать словно жвачку.

— Не горько тебе, молодец? Не жгуче? — проворковала коза на манер бабы-яги и, получив отрицательный ответ, многозначительно сощурилась. — Ну, начало положено. А там и ты, хозяюшка, обряд проведешь. Полностью его восстановишь.

Над болотом густой взвесью висела морось. Сквозь нее едва просматривались чахлые редкие деревца и изумрудные холмики мха.

— Чуть не забыла, хозяюшка! С Яковом на болоте лучше не чаровать! Мало ли что… — Марыська первой ступила на податливое переплетение корней и травы, покачалась немного и с сомнением оглядела Якова. — Ты вроде не тяжелый, но все ж таки лучше здесь обожди. Еще ухнешь куда с недосмотру. Хозяюшка и моргнуть не успеет, как бесовки тебя на дно утянут.

Яков на это лишь пожал плечами и, обогнув козу, неспеша двинулся вперед. Со стороны казалось, что он не идёт, а парит над сплавиной.

Марыська не удержалась от восхищенного восклицания:

— Глянь, как выписывает! Ничего не боится! Что же будет, когда ты ему скрытое вернешь⁈

Коза уставилась на что-то, потрогала копытцем влажный поблескивающий ковер из растений и бодро потрусила по нему вслед за Яковом, поднимая маленькие фонтанчики брызг.

— Осторожней, Марыся!!!

— Иди смело, хозяюшка! Здеся остатки гати подо мхами. Она старая, но вес держит.

Увидеть бы еще эту гать! Дуня наклонилась, безуспешно пытаясь выделить среди зеленой массы подобие деревянного настила. Забывшись, прищелкнула пальцами, вызвав небольшой огонек, и, подсвечивая серую мглу, наконец нащупала ногой склизкую от тины поверхности доски, стараясь не отрывать от нее подошвы, медленно стала продвигаться