Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Правильно! — согласились остальные. — Ложись, хозяюшка. Вон как спала с лица-то. Утро вечера мудренее. Решение обязательно найдется.

Глава 11

Крыша оказалась покатой и скользкой. Дуня балансировала возле конька, а сорока металась рядом — вертела хвостом, стрекотала деловито.

— Все знаю! Все знаю! За черной мукой собралась! Про плату не подумала! Так я пособлю младенчиком. Он за муку и пойдет.

— Не надо! Не надо младенчика!

— Еще как надо! Я тебе младенчика — ты мне перо! Соглашайся! Ну?

В Дуню ударился пронзительно визжащий сверток. Мелькнуло розовое рыльце и круглый свиной пятачок. Поросенок выпутался из тряпицы и стремительно укатился за край крыши, а вештица подступила поближе, разразилась скрипучим смехом:

— Ну как тебе мой подарочек? Согласна на мену?

— Уходи! — Дуня попыталась ее отогнать. — Кыш! Кыш! Лети прочь!

— Верни перо! Верни перо! Верни перо! — сорока заскакала вокруг, ущипнула больно за ногу.

Дуня вскрикнула, прищелкнула пальцами, намереваясь огнем отогнать зловредную птицу. Звук получился тихий, робкий. Никакой. Пламя не появилось. Дуня попробовала еще раз, нацелилась на сороку особенным ногтем и с ужасом поняла, что его больше нет.

Тело отяжелело. От неловкого движения Дуня повалилась на спину, подкатилась к самому краю. Ей удалось задержаться только благодаря широкому брусу-потоку. Дуня не могла ни встать, ни позвать на помощь. Вместе с умениями и силой, куда-то подевался и голос. И тогда она мысленно попыталась достучаться до своих:

— Марыся! Хавроний! Звездочка! Поликарпыч! Я на крыше! Помогите! Ребята! — отчаянный призыв Дуни потонул в глухой тишине.

Марыся же может читать мысли! Она должна услышать! Должна!

— Нет ее больше. И никого нету. — возле уха шепнуло вкрадчивым старушечьим голоском. — Соглашайся на мену, дева! Пока я предлагаю!

— Скажи, что нету пера. Что выбросила. Или сожгла. — заволновался внутренний голос.

Но Дуня не решилась на обман — побоялась, что ведьма разозлится и столкнет ее с крыши. И что тогда станет с деревней и помощниками?

— Дались тебе эти помощники! О себе подумай! Верни перо! Зачем тебе два?

И правда — зачем? У нее же есть свое. Воронье, из метелочки. Наследство рода.

Может, и правда отдать? Все равно валяется без дела…

Дуня попыталась припомнить — куда положила перо. Представила комнатушку, хлопочущую кикимору, умывающуюся на краешке стола мышуху. Поликарп Иваныч с кочергой в лапах собирался поворошить полешки в печи…

Покрытая копотью кочерга притянула взгляд. И почти сразу Дуню озарило: нужно попробовать призвать сюда кочергу и улететь на ней от вештицы!

Сейчас. Сейчас! Хоть ты услышь меня! Пожалуйста!

Дуня уставилась на кочергу, бомбардируя ее мысленными приказами, и почерневший загнутый с одного конца прут дрогнул, выскользнул из лап домового и ворвался в Дунину новую реальность.

Сорока тем временем успела вспорхнуть ей на грудь. Острые когти прорвали пижаму, оставили на коже красные борозды. Клюв нацелился на глаза, прищелкнул нетерпеливо:

— Где перо? Где перо? Где перо? Не отдашь — пожалеешь!

Освободиться не было никакой возможности — под гнетом тяжелого тела Дуня ощущала себя беспомощной пылинкой. Она попыталась сфокусировать взгляд на зависшей над сорокой кочерге и, смежив веки, направила ее на голову обнаглевшей птице.

Последовал глухой удар и придушенный вскрик. Тело вештицы смело в сторону.

— Сожгууу… до уголечкааа… — ветер подхватил крик, понес его в сторону леса. А Дуня попыталась ухватиться за кочергу, приподнялась, но промазала и ухнула вниз, навстречу клубящему у земли черному дыму.

— Пожар! Горим! — сквозь ровный гул пламени донеслись слабые крики.

— Пожар! Горим! Помогитеее!

Жар опалил кожу. Дуня застонала, задергалась и услышала недовольный голосишко Марыськи:

— Да не тряси ты ее, кума! Они сами управятся. Там от пожара одно название только.

— Во двор хозяюшку вывести надо! А то ведь угорит еще!

— Да с чего угорать-то, глупая? Это ж Клавкин дом подпалили, не наш!

Когда Дуня наконец смогла очнуться от морочного сновидения, выяснилось, что кузнец поджег стену Клавиного дома. По счастью, это увидела намылившаяся в лес Пипилюнчик и вовремя подняла деревенских. Пламя быстро затушили, кузнеца скрутили и заперли у Фиодора в сарайчике.

— Антоха сказал — мол пускай хозяйка решает, что с ним делать! — охотно делилась новостями коза. — Аглайка правда пыталась протестовать. Да он ее живо заткнул.

— Придется тебе, хозяюшка, сперва с кузнецом порешать. А уж потом Яковом да Соломонией заниматься! — Поликарп Иваныч пошерудил кочергой в топке, повздыхал. — Не ко времени кузнец разошелся!

Звездочка поднесла Дуне попить, взглянула с тревогой:

— Чтой-то ты все молчишь, хозяюшка?

— План составляю… — Дуня прокашлялась и залпом выпила приторную травяную смесь. — Вы правы, с кузнецом больше тянуть не стоит. Значит, утром пойдем за чернобыльником. Сделаем настойку и дадим ему выпить.

— А ежели откажется?

— Вольем силой! — Дуня сползла с кровати и огляделась. — Марыся, ты не помнишь, где лежит перо вештицы?

— Дак в потайном месте, хозяюшка! Звездочка специально перепрятала. Там и лежит. А что?

— Рассчитаюсь им с бесами за черную муку! Как думаешь — примут?

— Перо самой вештицы? А то! — глаза козы сверкнули. — Говорили же мы, что тебе сном решение придет! Ее видала? Бывшую хозяйку?

— Видала… — Дуня ограничилась кивком. Вспоминать детали кошмара было неприятно.

— Сейчас достану перо-то! — заторопилась Марыська.

— Подожди. — преодолевая противную дрожь в ногах, Дуня прошлась по комнатушке. — Сначала травы нарвем и с кузнецом решим…

— Чернобыльника! — поддакнул Хавроний. — Он и от грубости отвадит, и от баб. Чернобыльник ведь еще «стариком» называют.

— А вот и нет! — Поликарп Иваныч затряс бородой. — Чернобыльник — «девичьей погибелью» прозывается!

— «Подари поцелуем». — покраснела Звездочка. — Полюбовное средство.

— Чернобыльник ото всего! — категорично заявила Марыська. — На что направишь — то и отработает в настое! До зари, после первых петухов за ним пойдем, пока свойства в силе.

Снова ложиться Дуня не стала и остаток времени провела за записями вештицы. Перебирая листочки, в который раз подивилась кропотливо собранной подробнейшей информации и невольно пожалела, что бывшая Марыськина хозяйка перевоплотилась в такое злобное и опасное существо.

— Пора, хозяюшка! — Марыська прервала Дунины грустные размышления, сунула в руки корзинку. — Я душистой водички прихватила. На всякий случай. Хавроний уже во дворе дожидает. Он нужный куст определит. Тебе только останется копнуть.

До луга шли под моросью. Хлевник сшибал кепкой снующих вокруг громадных, светящихся красным жуков, грозно пошикивал на выскакивающих из травы двухголовых ящериц с черными острыми гребешками. Марыська брезгливо пофыркивала, переступая через лоснящихся, отливающих жирным блеском, слизней. Мокрая трава цепляла ноги, комары зудели у лица и где-то далеко в лесу раздавались редкие заунывные трели.

— Лешак