Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Хватит, хозяюшка. И без того Панасовна оклемается. Через семь дней станет как новенькая! Главное не забывать ее поить почаще и побольше.

— Как можно забыть? Что ты! — всполошились крыса с щурком. — Не забудем! Нет!

— Соберите немного цветов калины с куста, что вырос за забором, набейте в мешочек и положите Панасовне под подушку. Чтобы через сон ее никто не забрал. — Дуня выдала возникшую в голове подсказку и снискала очередной, полный уважения взгляд Марыськи.

— Права, хозяюшка! Как я сама про то не додумалась? Панасовна ведь после настоя сонная сделается. Станет дремать. Так вы оберег непременно ей подложите. Пусть будет.

Распрощавшись с повеселевшими помощниками Панасовны, Дуня с Марыськой решили заглянуть к пострадавшей от кузнеца Ксанке. Мать девушки провела их в притененную занавесками комнатушку с пестрым половичком на полу и огромным деревянным сундуком возле стены. Постучала по крышке, шепнула, что пришла сама Хозяйка.

Послышался скрип, крышка приподнялась…

Ксанка сидела среди тряпья завернувшись в кусок темной ткани и тряслась. Вылезать из своего убежища отказалась категорически, все твердила одно и тоже:

— Не отдавайте меня! Не отдавайте ему! Пожалуйста! Не отдавайте!

Дуне стоило немалых трудов, чтобы ее успокоить: усевшись на краешке сундука, она принялась перебирать Ксанкины волосы, прошлась по ним своим гребнем, за которым оперативно сгоняла Марыська, пошептала на каждую прядь. И только когда заплела косу да навязала защитную ленточку-паутинку, Ксанка перестала дрожать и решилась покинуть сундук.

— Он как медведь! Как медведь! Так сгреб — я вздохнуть не могла! Он от меня теперь не отстанет! Я даже во двор выйти боюсь! — Ксанка всхлипнула, вспомнив о приставаниях кузнеца.

— Ты, Ксана, девка молодая, сильная. Учись давать мужикам отпор. Таких как кузнец знаешь сколько по миру болтается? От всех хозяйка не защитит! — Марыська легонечко боднула Ксанку. — Ну, не реви. Не реви. Живешь здесь как в коконе, а пора бы о будущем призадуматься. Вот кузню выстроят, и потянутся к нам парни с мужиками за всякой хозяйственной надобностью. Так ты тогда не теряйся! Непременно пригляди себе жениха.

Слово «жених» произвело на Ксанку магическое действие. Слезы моментально высохли, она поправила косу и робко поинтересовалась, когда же будет готова кузня?

— К осени, думаю, управятся. Их же двое всего — Мартьяныч и… образина. Хозяюшка им бесов в помощь подогнать обещалась да за хлопотами позабыла! — в голосе козы промелькнул упрек.

— Хорошо, что напомнила, Марыся! Нужно будет обязательно заглянуть к старосте. Но сначала я разберусь с кузнецом.

— Ты его проклянешь? Или… или… — глаза Ксанки расширились, и она закончила едва слышно. — Убьешь его, да?..

— Укроти язык, глупая! — Марыська даже подпрыгнула от возмущения. — Хозяюшка добрая и справедливая! Никого ни разочку даже пальцем не ткнула! У нее другая метода!

— Попробую поменять его характер. — Дуня не стала вдаваться в подробности, поскольку еще точно не решила, как именно лучше поступить.

Попросив Ксанку сегодня поостеречься и не выходить на улицу, попрощалась и заторопилась к себе.

Ксанкина мать перехватила ее во дворе, сунула в руки бархатистый на ощупь сверточек, сбивчиво забормотала благодарности.

Дуня хотела отказаться от подарка, но Марыська уже пропела снисходительное «спасибо» и бодро зацокала по направлению к дому.

День пролетел незаметно, на деревню опустились синие сумерки.

Дождь тихо шептался с листвой. Со стороны леса доносилось громкое протяжное уханье и вскрики.

Помощники собрались за столом — наблюдали, как Звездочка нарезает на ровные квадратики застывшую широкую коричневую пластину.

Мышуха первая ухватила кусочек и, засунув за щеку, забавно поморщилась:

— Фладкоооо!

— Сахару кускового захотелось. — зачем-то принялась оправдываться кикимора. — Так сыпучку с молоком смешала, и уварила до густоты. Вприкуску то чай повкуснее.

— Как хорошо дома! — Дуня плюхнулась на лавку, вытянула ноги и расслабленно выдохнула.

— Я заварю чай! — Звездочка метнулась к печи.

— Возьми тот, который от Клавки! — попросил ее Поликарп Иваныч. — Без вас Клавка приходила. Опять с гостинцем. Опять ей чего-то надо. Какой-то особенный чай принесла.

— А ну, погоди заваривать, — Марыська порысила к кикиморе, забрала у нее мешочек, потянула за завязки, принюхалась. — Да это же!.. Фууу!

Коза стрелой метнулась к дверям, выбросила мешочек за порог и тенью застыла в проеме.

— Знаете, что там было? Толченый волчий корешок! Клавка черное дело задумала! Хозяюшку жизни лишить собралась! А вы дураки приняли! Да еще небось благодарили?!!

Оцепенев от шока, все уставились на негодующую козу. А она уже кричала с крылечка Хавронию, чтобы немедленно сжег опасный подарок.

— Подожди, я тоже понюхаю! — Дуню подошла на цыпочках, двумя пальцами взялась за шершавую ткань мешочка и осторожно заглянула. Неровные коричневые кусочки с шуршанием переместились внутри. Пахнуло чем-то резким, удушающе-противным.

— На керосин похоже… — Дуня быстро затянула завязки и отдала мешок подоспевшему хлевнику.

— Покушение у нас! Дело серьезное! Пожалуй, нужно деревенских собрать на разговор! Я сбегаю, хозяюшка? — Марыське не терпелось обличить и наказать Клавку, но Дуня ее удержала. Предложила для начала успокоиться и все как следует обсудить.

— Да что обсуждать, хозяюшка? Ведь и без того понятно! Отомстить Клавка решила за своего! От дура-баба! А вы-то! Вы! Из рук убивицы приняли яд! Куда смотрели? Об чем думали?

— Не принимали мы! Не принимали! — хором зашумели испуганные домовые. — Она на заборчик авоську навесила. Мы после уже сняли!

— Зачем снимали? Зачем в дом не пойми что тащили? — Марыська смолкла и уставилась на домового. — Откуда тогда про Клавку известно?

— Дак я в окошко видал, что она! — Поликарп Иваныч сорвал с головы кепку и прижал к бороде. — Вас с хозяюшкой выглядывал. А Клавка и появись! Постояла, по сторонам поозиралась, меня в окошке увидала и пальцами так смешно перебрала… — он повторил движение и отер взмокший лоб. — У меня после него в голове словно насекомыши зашебуршали!

— Насекомыши? — Марыська сунулась к носу домового, велела смотреть ей в глаза. — А сейчас шебуршат?

— Нее! Как только Клавка авоську с чаем на забор повесила, все враз прекратилось. Я и пошел забрал чай-то, чтобы он под дождем не промок.

— А как ты догадался, что там чай?

— Дак… понял как-то! — Поликарп Иваныч озадаченно уставился на Дуню. — Когда Клавка пальцами пошевелила — сразу и понял, что это чай, подарок хозяюшке. То есть тебе.

— Так! — хвост козы нетерпеливо поддернулся. — Дальше что было?

— Дак что? Авоську Клавка, значится, навесила, мне кивнула и улетела.

— Улетела? Клавка — улетела⁇

— Ну… вроде как подпрыгнула