Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

Бусы приятно холодили, Дуня поправила длинную нить и сразу почувствовала себя увереннее.

Марыська шепнула под руку:

— Как хорошо с бусами-то придумано, хозяюшка! Они твою красоту упрятали. На всякий случай. Мало ли.

Помолчав, добавила задумчиво:

— Виоле, конечно, никто не конкурент, а все ж таки поберечься лишним не будет.

Эффект от бус превзошел ожидания козы. Пока Дуня шла вдоль выстроившейся в шеренгу паствы, совсем не различая лиц и прочих особых примет каждой из ведьм, те приветствовали ее поклонами и не смели поднять глаз. Зато потом, когда Дуню снова подозвала к себе Агапа, по рядам едва слышно прошелестело:

— Обычная… Невзрачная… Старая…

— Терпи. Они потом поймут свое везение… Ты погляди, кого сам с собой привез. Такого раньше не случалось. Ай да курица! — Агапа взяла Дуню за руку, приглашая обернуться.

Сам был разодет в бархат и парчу. Маска на лице переливалась серебром. Он шествовал не торопясь, рука об руку с Виолой. Черное кружевное платье и меховая накидка на обнаженных плечах еще больше подчеркивали бледность Кулиной внучки и глубокую синеву глаз.

Виола походила сейчас на ожившую мраморную скульптуру и, скорее всего, таковой себя и ощущала.

Ее словно подержали в морозилке… — успела подумать Дуня и почтительно склонилась в поклоне перед самим.

Длинный коготь подцепил подбородок. Заставил приподнять голову. Удержал. Дуня невольно взглянула в плавающую в разрезах маски черноту и не смогла отвернуться. Показалось, что ее прощупывают изнутри, тягостное чувство разлилось в груди, придавило, не позволяя вздохнуть.

Рука взлетела к горлу, пальцы коснулись камешков-бус, и сразу стало полегче.

Сам усмехнулся на это уголком губ, кивнул благосклонно и повел Виолу к стоящему между двух осин креслу-трону.

— Красавица! Королева! Вот какой должна быть Верховная! — вслед полетели восхищенные перешептывания. Ведьмы обсуждали платье, волосы, цвет глаз Кулиной внучки. Любовались оттягивающим высокую шею ожерельем из крупных черных камней.

На секунду Дуне стало обидно, что ее появление не вызвало подобного восторга. Хотя она и понимала, что конкурировать с Виолой не смогла бы и даже Соломония со своей яркой славянской красотой.

— По невесте и жених, — пробормотала Марыська. — Ничего, хозяюшка. Ты им еще покажешь.

— Покажет, покажет, — Агапа снова подтолкнула Дуню к ожидавшей неподалеку троице наставниц. — Пора!

Со всевозможным почтением Дуню сопроводили к креслу-трону.

Сам взял с поднесенной бесом подушки корону из веток.

Усыпанная красными ягодами, с торчащими щипами корона выглядела устрашающе.

Какая ужасная! — подумала Дуня, опускаясь на колени.

И едва сдержала вскрик, когда грубая кора больно продрала кожу.

По лбу поползла горячая капля. Дуня смахнула кровь и гордо выпрямилась. Взгляд заскользил по притихшей пастве.

— Свершилось! — голос Агапы зазвучал торжественно и громко. — Принимайте новую Верховную, сестры! Вы готовы покориться ее воле и силе?

— Гото… готовы… — нехотя откликнулись ведьмы.

— Не слышу. Громче! — голос Агапы загремел громом. — Вы готовы признать Верховную?

— Готовы! Да! Признаем! — загудели ведьмы. — Признаем Верховную. Будем слушать.

Под их одобрительные возгласы Дуня деревянной походкой направилась к группе бесов-музыкантов, величественно кивнула им, приказывая начинать.

И грянуло!

Взвизгнула скрипка, глухо отозвался бубен, надсадно простонала труба…

Это была странная, ни на что не похожая музыка.

В ней слышался шум ветра, перестук дождевых капель, шелест листвы, скрежет тершихся друг о друга стволов, шорохи и поскрипывания старого дома…

Все вокруг оживилось. Послышался смех и радостные вскрики. На поляне появились новые люди…

Люди ли?

Несколько угрюмого вида колдунов наблюдали за группой хохочущих ведьм. Степенно прохаживались поросшие листьями и мхом лесные духи. Пара остроголовых леших заспорила было из-за кривляющейся бесовки, но тут же была усмирена огромным лохматым существом. С десяток красивых парней в покрытой яркой чешуей плащах заигрывали с молоденькими ведьмами. Среди них Дуня заметила Якова в белой рубашке и строгой темной паре.

— Где он раздобыл костюм? — только и успела подумать, а змей уже возник рядом. Расшаркался. Приобнял за талию. Повлек на середину поляны.

Они встали вторыми, сразу за Виолой и самим. И медленно начали вальсировать.

— Умно, душа моя! — похвалил Яков.

— Ты о чем? — Дуня ждала поздравлений и не сразу сообразила, что змей имеет в виду бусы Агапы.

— Старая ведьма подсуетилась с камешками? Очень умно! Ты избежала танца с самим. И посвящение обойдется без последствий. После танца ведьма долго восстанавливается.

— Я и без танца чувствую себя старой страшной калошей.

Яков расхохотался и крутанул Дуню вокруг себя.

— Поверь, душа моя, в этом обществе чем проще и некрасивее, тем лучше для женщины. Хотя тебя и с такой внешностью не все приняли. Ты заметила, как смотрят?

— Заметила. Я ведь говорила, что не потяну…

— Перестань! Всему свое время. Когда узнают тебя получше — пожалеют о своих взглядах. Расслабься и наслаждайся новым статусом!

Сам танцевал только с Виолой.

После Дуни Яков пригласил смазливую ведьму и что-то нежно нашептывал ей на ухо. Дуне же пришлось терпеть общество высокого, поросшего мхом старика.

Как потом объяснила Марыська — Борового, главного среди лешаков.

Боровой после каждого па приостанавливался и хрипел, и Дуня не выдержала — пообещала приготовить для него настойку от грудной жабы.

Боровой загудел благодарно, признавшись, что сам просить не решался и пригласил Великую в расчете на жалость.

Почти сразу Дуню перехватил у него незнакомый летавец, за ним — шустрый бес и снова Яков.

От впечатлений и стресса начала болеть голова. Выносить тяжесть короны становилось все труднее. После ритуала над Соломонией и напряжения последних часов Дуне требовался отдых. Да и неприятно было находиться в обществе нечистых.

— Полетели домой, хозяюшка? — предложила Марыська в перерыве между танцами. — Ты заместительницу назначь. Пускай за всем приглядит и после отчитается.

С благодарностью приняв совет, Дуня выбрала одну из наперсниц — молчаливую седую тетку. Велев ей следить за порядком, улизнула ни с кем не попрощавшись. Танцы уже достигли своего апогея, и никто не должен был ее хватиться.

На обратном пути Дуня первым делом стащила ненавистную корону.

А потом прилегла на ковер, намереваясь вздремнуть.

— Ты как, хозяюшка? — обеспокоилась коза.

— Нормально. Кажется. Но больше в подобном участвовать не хочу.

— Верховной такое обязательно. Это считается правильным. Все участвуют. Агапа с возрастом перестала. Но раньше по молодости тоже не пропускала.

— Не могу их всех видеть!..

— А не можешь — так копию свою впредь посылай. Создашь ее и отправишь. А я сопровожу. Пригляжу… Люблю празднества.

— Прихвастнуть тоже любишь, — Дуня потрепала козу по шелковистой макушке. — Видела, как ты перед другими фамильярами выступала.

— Дак они всего-то фамильяры. А я секлетарь! Над всеми главная! Твоя правая рукавичка! — Марыська фыркнула и неожиданно перешла на озабоченный тон. — Меня, хозяюшка. иное беспокоит — они все тебе улыбались, да не