Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Утро уже. Какое поспать? А в баньку схожу, когда вернусь.

— А поесть, хозяюшка?

— На голодный желудок лучше думается!

— Так я метлу принесу, хозяюшка? На метле тебе будет сподручней! — Хавроний первым выскочил из дома, заторопился к сарайчику. Дуня вышла за ним и увидела топчущегося возле калитки Миньку.

Подумала было, что с Фиодором неладно, но Минька поклонился и заговорил про овертуна.

— Выслушай, хозяйка. Не перебивай. Знаю, что не любишь Ивана. Что не заслужил он твоей доброты. А все равно просить буду! Не совсем он пропащий. С пчелами ладит! Крапчик его признал!

— Ивана? — только и смогла вымолвить изумленная Дуня.

— Ага. Он сам выбрал имя. А мы кто такие, чтобы не принять? Иван так Иван. Ему, кстати, подходит. Не хочет он кузню. Не лежит к ней душа. Ульи сейчас мои караулит. А кузня… что — кузня? Жили же как-то без нее и еще проживем…

Из дальнейшего путанного объяснения последовало, что пасечник из него, Миньки, никудышный. Пчелы норовят покусать, не подпускают к ульям.

— А ульи обрабатывать нужно! Травками окуривать от пчелиных болячек! Вот Ваня и вызвался помочь. Да так ловко у него это вышло!

Потом последовал подробный отчет о том, что именно делал овертун, чтобы обезопасить ульи.

Дуне очень хотелось перебить Миньку, но она терпела.

— Так ты позволишь? — Минька смотрел умоляюще.

— Я бы не позволила! — недовольно взмекнула коза. — И на твоем месте, хозяюшка…

— Пускай остается! Я сейчас же с ним поговорю.

— Так на выезде Ваня! Ульи стережёт. Я их временно в лесу выставил. От Замошья недалеко, а все ж таки опасно. Вот Ванька и вызвался пособить. У них с крапчиком полное понимание.

— Еще бы не понимание — капнул ему сиропу и сразу хорошим стал. — проворчала Марыська. — Чем напоили царька?

— Дак… у деда оставалось… сливянка… еще каких годов… — Минька покраснел. — Я поил, да не сработало. А Ванька…

— Достаточно, Я все поняла. Пускай помогает с пасекой. Только следи… чтобы к нему не бегали… — Дуня замялась, и Марыська тут же перевела с усмешечкой: «Следи, чтобы бабы наши подолы перед ним не задирали!»

— Не задерут. Аглая их! Ууу! — Минька потряс кулаком и засмеялся.

— Аглая? Опять⁇ — новость заметно потрясла козу. — А как же завязка? Узелки⁇

Минька снова полыхнул красным и начал плести что-то про помощь.

— Вот оно как. Пожалел, значит. Втихаря все обстряпал. Как прилетит вдругорядь, поговори с ним хозяюшка! Не позволяй вашеству самовольничать! Чтобы не совался куда не просят!

— Ну зачем ты так! Яков пожалел мужика. И пускай… По судьбе видно, Аглая с Иваном друг дружке предназначены…

— Знаем такую судьбу! Снова, небось, сприворотничала. До чего прилипучая баба!

— Хозяйка! Великая! — за забором мелькнул синий берет Пипилюнчика. — А я к тебе с предложением. Бисей принесла отборных. Продам за полцены! Верховной биси по должности положены. Если сторгуемся — отдам оптом. А ты мне за то…

— А вот это видала? — Марыська сунула Пипе под нос мохнатый кулачок. — Ты чего себе позволяешь? С кем торговаться собралась? Совсем берега попутала? Так мы порядок в голове наведем!

Пока Марыська отчитывала Пипилюнчика, к Дуне подошел Антоха. Запросто кивнув, похлопал по плечу и попросил:

— Слышь, хозяйка. Ты у меня всех бесов перетаскала. Так верни. Или новых подкинь. А еще Аглаю наказать хочу. Приготовь порошок какой или притирание. Чтобы с лица всю красоту свести.

— Я тебе не аптека! — рявкнула Дуня, разозлившись. — Разбирайся с Аглаей без меня!

— А я бы приготовила зелье, хозяюшка! — Марыська переключилась на Антоху. — Лично для старосты приготовила бы. Обмазала бы им всего, чтобы кожа струпьями сошла! Не смог Аглаю удержать — так не мешай теперь! Пускай счастья попытает. А не послушаешь…

— Понял! Понял! — Антоха попятился.

— Куда ты? А бесы? — развеселилась Дуня. — У Пипы как раз есть несколько экземпляров. Отборных. Сытых. Она тебе по знакомству подбросит.

— Да я ж их для тебя… — Пипилюнчик попыталась сдать назад, но Антоха ловко подхватил ее под руку и поволок прочь, забормотав что-то про рассрочку и кредит.

— Давно бы так! — похвалила Дуню коза. — А то все миндальничаешь с ними. Совсем распустила!

— Миндальничаю… — согласилась Дуня. — Я не могу… Наверное, я не рождена руководить.

— Не рождена — так учись! Тебе, хозяюшка, с этим жить. И долго! Или ты всех приструнишь, или тебя.

Дуня не стала спорить и направилась к дому Панасовны, как вдруг в небе шумнуло, и на тропинку грузно приземлились три фигуры.

— Ты бы чары ослабила, Великая! Отрикошетило нас от сетки. В другой раз можем расшибиться. — фигуры принялись отвешивать Дуне поклоны.

— Вас здесь еще не хватало! — досадливо прошипела коза, и, подпустив в голос сиропа, поинтересовалась:

— Чем обязаны? Чего приперлись с утра пораньше?

— Пора Великой дела перенимать! За прошедшую ночь успело поступить три ходатайства, четыре жалобы, и десять просьб!

— Все дела и просьбы через меня. Я секлетарь Великой. Так. Что там у вас? Только не тарахтите! Помедленнее.

Наперсницы скосились на Дуню, и начали перечислять, обращаясь к важно раздувшейся козе:

— В Кулишках упырь скотину подъел!

— В Лаптях банник колдуна который день под каменкой держит.

— В Пчеловодном весь мед скис!

— Мед, небось, лешак попортил. Поплевал на ульи, чтобы никому другому не достался. Он любит когда позабористее. — фыркнула Марыська. — Колдун сам с банником разберется. Небось не ко времени заявился. Или чаровство без позволения ладить хотел. Лешачиха тоже хороша. С медведем шашни крутит. Ишь, не нравится ей, что благоверный за русалками подглядывает! С такой женой не только русалками заинтересуешься.

— А упырь…

— Упырь по Анискиной части. Да вы и без меня то знаете. Как подняла его — так пусть теперь и упокаивает. Дайте ей сроку два дня да скажите, ежели не выполнит — Великая ее… — Марыська огляделась и кивнула на пристроенную к забору бочку. — Скажите — в бочку ее законопатит и в темном ритуале использует! Все поняли?

— Но…

— Выполняйте, что велено. Потом мне доложитесь. И, кстати, хорошо ли окончился прием?

— Хорошо! Очень хорошо! Сам оставался до конца! Жаль, ты, Великая, нас быстро покинула.

— Мне нужно было. И сейчас я занята. Если у вас все — можете лететь. — Дуня махнула рукой, отпуская наперсниц.

— Но как же! — заволновались ведьмы. — По заведенному порядку тебе полагается сейчас…

— Хавроний! Ты долго метлу нести будешь! —