Королева - Крейг Дэвидсон

Я увидела двух других людей. Знаю, что это невозможно, но… время от времени лунный свет проникал сквозь разбитое ветровое стекло, и тогда я могла разглядеть, чем они там занимаются. Я будто смотрела в зеркало. Они были похожи… ну, на нас с Уиллом. По ту сторону стекла. И эти двое…

Она со злым шипением выдохнула.

…трахались, понимаешь? Это было отвратительно. Мерзко. Парочка за стеклом не прикасалась друг к другу так, как это делали мы с Уиллом. Они были потные, голые и странные. Это больше походило на драку. Или как если бы они пытались съесть друг друга.

И о-о-о-о-о-о, как же они меня взбесили. Они все испортили! Мне хотелось разбить стекло кулаком, схватить их обоих и заставить остановиться, заткнуть их, прижать лбами друг к другу, пока у них все кости не затрещат…

Внезапно ярость исчезла из ее голоса.

Но на самом деле их там не было, дорогая. Только я и Уилл. И, как я уже сказала, это было прекрасно.

После Уилла вошел Чед. В фургоне стоял удушливый запах секса – мне стало стыдно, потому что я знала, что сама частично в этом виновата. А когда потянулась к Чеду, он оттолкнул мою руку, как будто я ему надоела. И я просто подумала: «Чед, глупыш, ты же меня любишь. Я – все, чего ты когда-либо хотел». Взгляд Чеда изменился. Как-то остекленел. Чед был беспомощен, прямо как ягненок! Во второй раз было еще лучше. Я не думала, что такое возможно, но жизнь полна сюрпризов. Чед выглядел ошеломленным. И если бы парочка по ту сторону вернулась, даже если бы они стали визжать так громко, что стекло задребезжало бы, или метаться, как глупые птички… теперь это было легко игнорировать. Я полностью сфокусировалась на себе. Своем опыте, своей радости. Я заслужила это, не так ли?

Мне показалось, что в голосе Плам зазвучал какой-то подтон. Что-то испорченное, гнилостное и разложившееся, как труп, выброшенный на пустынный берег.

Чед заплакал. От счастья. В конце концов он начал истерично кричать. Со стороны могло бы показаться, что это я кричала, но нет.

После того как Чед ушел, ему на смену пришел Аллан. К тому времени я уже почти насытилась. Тем не менее все, о чем я могла думать, это: «Иди сюда, идиот». Затем Аллан задрожал в моих объятиях. Все быстро завершилось. Аллан взвизгнул, кончая. Я подумала, что было бы забавно заставить его съесть свою сперму. Но я просто заставила его уйти и легла в фургоне в одиночестве. У меня в крови возникло неконтролируемое напряжение. Голос отдавался в скулах, проникая в глаза. Я почувствовала, что между ног у меня потекла кровь. Но это было не больно.

Больше ничто не могло причинить мне боль.

А там, у костра, пока горело это пугало, те трое мальчиков были заняты изменением истории. Потому что правда слишком убога, не так ли? Два самых крутых парня в школе плюс Аллан Теллер трахнули бедную девушку из трейлерного парка в раздолбанном фургоне. Что бы сказала Миранда Ланкастер? Миранда, которая встречалась с Чедом Дирборном бо́льшую часть учебного года? Итак, ты должна понять – Черри, ты должна знать, – что история изменилась в соответствии с тем, что от нее требовалось.

Слухи были совершенны в своей простоте. Обычно так и бывает с лучшими сплетнями. Они играют на привычном ходе вещей в старшей школе – по крайней мере, мы считали его таковым – и обращают его против угрозы незыблемой иерархии.

Они рассказывали, что я позвала их в фургон одного за другим. Сочинила какую-то дурацкую историю о том, что мне нужны деньги. Мол, мне нужно было уехать из города. Может, я украла у кого-то наркотики или забеременела – какая разница? Они богаты. Подумаешь, всего несколько сотен баксов. Разве для них это деньги? Чего им стоит их мне отдать? Я сказала, что, если они откажутся, я всем расскажу, что переспала с ними.

К тому времени, как до меня дошел этот слух, он оброс новыми подробностями. Теперь уже беременная Плам украла наркотики, поэтому ей пришлось свалить из города, вот она и шантажировала бедных мальчиков потенциальным обвинением в изнасиловании.

Удивительно, не правда ли? Как легко заставить людей поверить в полную чушь. И это сработало, ну а как иначе? Они были крутыми, богатыми и особенными, а я… я просто я. Зачем им рисковать своим социальным положением, занимаясь сексом с кем-то, кого они едва узнают, даже если мы тысячу раз встречались в коридорах?

И кто бы стал защищать меня, после того как я вышла из фургона в таком виде? Прошлое не изменить – как бы его ни трактовали, – если оно уже пустило корни в общественное сознание. Ну, в любом случае… Они могут верить во что угодно. Скоро они узнают реальную историю.

Ее смех был похож на безрадостное кудахтанье ведьмы.

И у меня всегда будут трое моих маленьких мальчиков. Помнишь Ленни из «О мышах и людях»? Мы читали это на уроке у мистера Фостера. Ленни любил своих кроликов, не так ли? Я люблю своих мальчиков точно так же. Люблю их так сильно, что готова свернуть их гребаные шеи.

В течение двадцати секунд не было слышно ни звука. Только тихое дыхание Плам.

Я видела тебя, Чер. Той ночью, возле фургона. Я видела, как ты наблюдаешь за мной.

К тому времени, как аудио прервалось, моя грудь покрылась липким потом.

Пятнадцать

14:58

…Я видела тебя, Чер.

Поднявшись с пола фургона, я, ссутулившись, выбралась наружу. В голове у меня пульсировала боль, к горлу подступала тошнота.

В детстве мы с Плам обнаружили в подвесном потолке моего трейлера спиритическую доску. С сияющими глазами, как будто нашли клад, мы отправились с ней в лес, взяв с собой все запрещенное: папину книжку «Грязные частушки», мамины выпуски «Космо» со статьями вроде «10 способов свести мужчину с ума». Мы поставили доску на пень и положили пальцы на нее. Мне тут же представилось, как глаза Плам закатываются, рот открывается, придавая ей вид куклы-чревовещателя, и древний голос наполняет тени под деревьями.

Этого не произошло. Ничего не произошло. Но резкий, демонический голос, который я ожидала услышать в тот давний день, наконец достиг моих ушей.

Это был голос Плам в конце записи.

…готова свернуть их гребаные шеи.

Я поднялась на холм и пошла обратно через виноградное поле. Надо мной что-то назойливо жужжало: то ли стрекоза, то ли дрон. Телефон молчал в моем кармане. Я изо всех сил пытался осмыслить рассказ Плам о событиях той ночи. Стыд, который я испытывала из-за того, что не пришла ей на помощь, никак не