Королева - Крейг Дэвидсон

кровь, румянец на моей коже… Мое смущение усилилось. Что мне делать? Ни у кого из нас не было толстовки, которую я могла бы повязать вокруг талии в надежде скрыть пятно.

– Мы поменяемся джинсами, – сказала Плам, – ничего страшного. Наденешь мои.

Поняла ли я тогда, что за подарок она предлагала? Дала ли себе время хорошенько подумать, прежде чем соглашаться? Там, в кабинке, такой тесной, что наши тела соприкасались, мы обе сняли штаны. Джинсы Чарити были немного велики, но не сползали.

Она натянула мои джинсы и трусики, и остывающая кровь прилипла к ее бедрам. Она улыбнулась.

– Вот так, Чер. Уже лучше, правда?

– Ты просто вернешься на урок вместе со мной? – спросила я, когда мы подошли к дверям туалета.

– Не, – Плам покачала головой, – пойду домой. Прогуляюсь пешком.

«Гулять» ей предстояло пять километров. Обычно мы ездили на школьном автобусе.

– Скажи мистеру Годфри, что я осталась в туалете, ладно? Они позвонят маме, но я вернусь домой раньше, чем меня кто-нибудь хватится.

– Ладно. – Вот и все, что я сказала.

Плам робко коснулась моего запястья. Затем она скрылась. Я вернулась в класс. Увидев, что Чарити со мной нет, мистер Годфри пошел в кабинет директора. Я прикинулась дурочкой.

В тот день Чарити всю дорогу домой шла пешком, в основном через лесополосу и фруктовые сады, но иногда и по обочине дороги. В моих окровавленных джинсах. Когда я увидела их в следующий раз, они были безупречно выстираны и высушены в автоматах в трейлерном парке. Плам протянула их мне аккуратно сложенными.

Это воспоминание промелькнуло у меня в голове, когда я сидела рядом с Руди и смотрела видео.

На экране телефона мы увидели, как Плам ковыляет прочь от фургона. Выпрямившись во весь рост, она указала пальцем. Камера повернулась, показывая, что она выбрала Уилла Стинсона.

– Ты, – выдохнула она за кадром. – Мой.

Уилл засмеялся – нет, он захихикал, как испуганная птичка.

– Мой. – Затем она ткнула пальцем в Чеда. Наконец, ее рука повернулась, и Плам указала прямо на камеру. – МОЙ.

Изображение снова изменилось, и я увидела далекий костер, к пламени которого присоединилось множество маленьких огоньков. Как светлячки, но я знала, что все намного прозаичнее.

Это были телефоны. Десятки телефонов.

Студенты были подсознательно предупреждены – покалывание во внутреннем ухе, волоски на затылках встали дыбом, – что затевается что-то дьявольское. Все собрались, достали телефоны и направили объективы на веселую неуклюжую старуху, которая, пошатываясь, вышла из фургона, чтобы выставить себя на посмешище.

– Тощие сучки… – прошепелявила Плам. – Тощие сучки… Я собираюсь сожрать несколько тощих сучек… тощих сучек. – Ее слова приобрели интонацию скандирования. – Тощие сучки, тощие сучки, я съем несколько тощих сучек.

Из динамиков телефона в руке Руди раздался смех. Это были не только Уилл, Чед и Аллан – вся долина наполнилась лихорадочным, безумным смехом, граничащим с визгом, как будто зрители наблюдали, как кто-то обливает себя керосином и проводит зажженной спичкой по подолу своей блузки… потому что именно это Плам и делала, не так ли? Символически поджигала себя этим непростительным актом эксгибиционизма, впервые в жизни выставляя себя на всеобщее обозрение только для того, чтобы быть разорванной на части насмешками.

Видео замедлилось до тягучего темпа, смех стал вязким, когда камера заскользила по толпе. В кадре мелькнули Миранда, Трини и Коди Эванс, Деннис Уикс и многие, многие другие.

«О боже, – пронеслось у меня в голове. – О, пожалуйста, нет…»

Я хотела вырвать телефон из рук Руди, пока он не увидел, но… но…

Там была и я. Маргарет Джун Карпентер. Стояла в толпе.

На моем лице был тот же ужас, что и у всех остальных.

Кадр застыл на мне на мгновение. Просто еще одно лицо в толпе.

Видеозапись снова ускорилась. Кадр опять переключился на Плам. К тому времени она уже приближалась к камере, ее голова подалась вперед – хищный зверь вышел на охоту.

– СУЧКИ! ТОЩИЕ СУЧКИ, Я СОБИРАЮСЬ СОЖРАТЬ ВАС ВСЕХ, ТОЩИЕ СУЧКИ!

Сгорбившись, она бросилась на Чеда, Уилла и Аллана. Мальчики испустили дружный вопль – какую бы историю они ни рассказывали в последующие дни, в тот момент они были напуганы до смерти – и бросились врассыпную.

На последнем кадре Плам сворачивала в лес и бежала по берегу озера.

Семнадцать

15:17

В наступившей тишине было слышно, как что-то зашевелилось внутри «Эскалейда».

Из черного ящика на заднем сиденье донесся какой-то звук. Что-то задвигалось, будто потягиваясь.

– Расскажи мне, что произошло, – попросил Руди, постучав по телефону, – после этого.

В ту ночь, когда оцепенение прошло, мы с Гарри отправились на поиски Плам. Попытались пойти по ее следам. Безуспешно. Когда мы вернулись к костру, вечеринка еще не закончилась. Я пыталась найти Чеда, Уилла и Аллана, прекрасно понимая, что они совершили что-то ужасное, – но к тому времени они тоже исчезли.

Все, я имею в виду, все, кто был на «Горящем фургоне», смотрели ту или иную версию видео. Опубликовали в интернете только одну, но многие успели заснять свой собственный «сувенир на память». Плам выбиралась из фургона, хищно изогнувшись. Шипела что-то о тощих сучках. Выглядела… господи, как настоящий монстр.

Когда на следующее утро, через час после того, как проглотила противозачаточную таблетку, я пришла в Вуди-Нот, Эстель сказала мне, что Чарити домой так и не вернулась. «Она придет, когда будет готова», – добавила она. И я ушла в школу, это был один из моих последних дней перед затворничеством в своей комнате. Аллан тем временем опубликовал видео, и к середине дня его увидели все в Нортфилде – от перваков до старшеклассников, а еще все учителя, Дикки О’Рейли и другой персонал. Затем стали публиковать нарезки, ремиксы и гифки. То, над чем можно было поржать. А вот оригинальная запись, снятая под этими странными ракурсами… Я спорить готова: никто не нашел бы ее смешной.

Большинство из тех, кто посмотрел видео, и знать не знали, кто такая эта Чарити. И вдруг за одну ночь она стала самой известной ученицей в школе. А когда видео перешагнуло интернет-порог и попало в инфополе других школ, она стала самой известной личностью во всем городе.

Известность никогда не приносит ничего хорошего. Известность – это не про любовь, не про уважение, не про восхищение. В мире нет ничего более обесчеловечивающего, чем слава.

Видео, а также продолжающееся отсутствие Чарити подпитывали слухи. Все складывалось для тех парней просто идеально: Чарити никак не могла оспорить их версию событий. По прошествии двадцати четырех часов слухи, созданные Мирандой с подружками, обрели конкретику и превратились в правду.

В то субботнее утро я нашла Плам на качелях в Вуди-Нот. На тех самых, на которых мы так любили