Королева - Крейг Дэвидсон

из моих испытуемых требуется триггер – событие, которое запустит хромосомный каскад и активирует восхождение от их предыдущего состояния к тому, чем они станут. Та вечеринка, те парни, которые снимали ее, чьи безумные лица я видел, когда менялся угол обзора камеры… Чарити переспала с ними, да?

– Они изнасиловали ее.

Руди рассмеялся таким пронзительным смехом, что у меня мурашки побежали по коже.

– О нет! Нет, нет, нет, не-е-ет! Если они пошли с Чарити в фургон, то это было на ее условиях. Она заманила их, сделала все, что ей было нужно, и пометила их на будущее – чтобы потом уже найти и полностью завладеть ими.

Пометила. Я вспомнила Плам в долине, освещенную далекими отблесками костра, указывающую на каждого из мальчиков по очереди.

Мой, мой, МОЙ.

– Чарити пропала вскоре после той вечеринки, не так ли?

– Да, – сказала я наконец. – Она не вернулась домой после вечеринки. Но в конце концов все-таки пришла, побыла дома пару дней. А потом исчезла навсегда.

– И с тех пор ты ее не видела?

– Нет.

– А что случилось с теми молодыми людьми?

– Они тоже пропали.

– Сначала Чарити, потом мальчики?

Я кивнула.

– Ты знаешь, это потрясающе. Я столько сил, столько денег потратил на наблюдение за моими подопечными, но только сейчас понял, как она пропала. – Он цокнул языком. – Подросткам свойственно скрывать свой мир от взрослых, да? Вы, ребята, самая тайная организация на свете.

– Вы наши враги, – сказала я, имея в виду не Руди и его людей конкретно, а всех взрослых. Ни одному из них нельзя полностью доверять, даже тому, кто выглядит более-менее приятным человеком.

– Ну, вот что я тебе скажу, – сказал Руди. – Не хотелось бы мне быть на месте этих парней.

Он встал.

– Не могу больше сидеть на месте. Давай, вставай.

Девятнадцать

15:39

Теперь меня охватило неподдельное любопытство. Если существование моей подруги детства было нелепой шарадой – экспериментом богатого человека, факт проведения которого скрывался от нее всю ее жизнь, – тогда…

– Чарити… Шестая… Кто она?

– Если кратко… – Руди протянул руку. – Она Королева, Маргарет.

Он помог мне подняться на ноги. Поле будто застыло в лучах заходящего солнца. Высоко над нами реактивный самолет оставил инверсионный след на голубом, как на почтовой открытке, небе.

– Королева.

– Именно так. Я и моя команда создали Королеву.

Мы стояли лицом к полям. Виноградные лозы тянулись так далеко, что я не могла их разглядеть.

– Когда королева насекомых достигает половой зрелости, – продолжал Руди, – у нее появляется широкий спектр способностей. Если Шестая теперь действительно Королева, то она обладает силами, не присущими нашему виду. Ты почувствовала самые впечатляющие из них. Тебя потянуло к моему грузовику, к Пятой.

– Я ничего не могла с собой поделать.

– Всему виной феромоны Пятой. Королевы насекомых используют их как рычажки давления. Из всех моих созданий только Пятая обладает такой способностью – и теперь еще и ее сестра.

– Но почему это действует на нас? – глупо спросила я. – Мы же не насекомые.

– Пятый объект развил эту способность после трансформации. Должно быть, ее феромоны адаптировались, чтобы иметь возможность действовать на нас с тобой. – Он поднял палец. – И у меня есть все основания полагать, что способности Шестой намного превосходят способности Пятой.

Солнце припекало мне шею. Пот пропитал джинсы. Я заметила выпуклость пульта дистанционного управления. Руди засунул его в маленький карманчик – кармашек для часов, как называл его мой отец – своих джинсов, так, что выглядывал кожаный язычок брелка.

– Есть вещество, которое вырабатывают только матки. Нижнечелюстной феромон. Хотя у ос, пчел и муравьев он немного отличается, это один и тот же базовый элемент. – Руди пнул комок глины. Картофельные жуки сновали по выжженной земле.

– На Земле только три соединения когда-либо были признаны не поддающимися научной классификации, то есть их химический и молекулярный состав не поддается каталогизации ни в одной из известных таблиц или страт. Одно из них – материал, найденный внутри Энсисхеймского метеорита, который упал на землю в 1492 году. Второе – организм, выловленный ярусом траулера из траншеи над глубинным разломом в Адриатическом море. Он разорвался от избыточного давления, так что никто не знал, что это было и существовали ли другие подобные ему. Последним неклассифицируемым соединением является как раз нижнечелюстной феромон королевы – НФК.

Руди наклонился и подобрал одного из убегающих картофельных жуков. Он закинул его себе за пазуху.

– Большинство феромонов передаются по воздуху, – продолжил он, – ничего особенного. – Но нижнечелюстной феромон выделяется в виде жирового соединения. Как только он попадает в полового партнера, королева может командовать им с большого расстояния, приказывая искать почки для опыления, атаковать или отступать. Она руководит тысячами партнеров одновременно, как дирижер управляет струнными и медными духовыми в своем оркестре.

Слова Руди заставили меня почувствовать себя так, словно меня накачали фреоном – газообразным хладагентом, который содержался в холодильниках, снятых с производства.

– Мы изучаем НФК уже сто лет, но так и не приблизились к пониманию того, как это работает. Да, люди выделяют феромоны – с испражнениями, через стенки влагалища и железы, – но это лишь бледное подобие того, что творится в мире насекомых. Если Шестая может создавать свою собственную версию НФК… Ты только представь, Маргарет! Полный контроль на расстоянии многих километров! Невидимый поводок, который дает тебе неоспоримую власть над другим человеком. В царстве насекомых, или королевстве, это обязательное условие. Для нашего вида это было бы самым преступным злоупотреблением властью, какое только можно вообразить. Но что, если тот, кто владеет им, не руководствуется человеческими понятиями о сочувствии или морали? Что, – сказал он после паузы, – если его единственное желание – месть?

– Если у нее такая дьявольская сверхспособность… Откуда мне знать, что она не командует тобой?

Руди улыбнулся.

– Наверное, точно знать нельзя. И это вдвойне относится к этой Серене. Голос в трубке. Пойдем. Нам пора возвращаться.

Дальше по дороге другие машины казались пятнышками на фоне елей. Феромоны Пятой остались на моей коже – миллионы рыболовных крючков, привязанных к невидимым лескам, ждущие, когда за них дернут.

– Да садись, – рявкнул Руди. – Она не сможет прикоснуться к тебе, находясь в своем «доме». Он герметичен.

Я неохотно села обратно в «Эскалейд». Мой взгляд упал на карман Руди, из которого все еще торчал брелок.

– Серена, значит… Ты, наверное, заметила уже, что Пятая… – сказал Руди, заводя внедорожник. Он задумался, подбирая слова. – …выглядит, ну, прямо скажем, не как топ-модель. Дети бы ее точно испугались.

Он дал задний ход, разворачивая «Эскалейд».

– Шестая наверняка выглядит немногим лучше. Она уже недостаточно похожа на человека, чтобы находиться среди нас. Значит, ей пришлось выбрать себе замену. Кто-то, кто мог бы заниматься ее публичными делами, находясь под