Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Тем не менее, Смирнов сразу же приступил к экспресс-допросу. Разумно: сейчас ошарашенные, морально сломленные мерзавцы выложат все.

Взором умелого психолога майор сразу выделил одного из задержанных. Главарь — это точно был он — еще пребывал наполовину в ауте, раненому оказывали первую помощь, и он тоже был бесполезен для беседы. А из двух других Смирнов безошибочно выбрал самого напуганного и сломленного.

— Ты, сморчок тухлый, — многообещающе начал он, — жить хочешь?

— Да, товарищ… товарищ… — жадно забормотал подонок, хватаясь за слова майора как утопающий за соломинку.

— Товарищей здесь у тебя нет, — жестко ответил майор. — Отвечай только на вопросы. Кратко и точно. Понял?

— Да, да…

— Это был первый вопрос. Теперь второй: кто в вашей банде главарь?

— Вон. Вот он, Сережка… Вот этот.

И за несколько минут Смирнов расколол этого гада как гнилое полено. Картина стала ясной.

Преступную группу составили пятеро: Шилов, трое из «Буденновца», один из «За Родину!». В партизаны они подались, конечно, не из патриотических или хотя бы гражданственных соображений. А просто потому, чтобы быть подальше от немцев, которые в любой момент могли загнать молодых здоровых парней либо в полицаи, либо в работники — в Германию, или еще куда, где на тебе будут безжалостно пахать, как на мерине, покуда не издохнешь.

Увы, в семье не без урода. И ведь у таких как? Рыбак рыбака видит издалека. Как-то они нашли друг друга.

Поначалу просто договорились мародерничать потихоньку, при этом службу неся вполне исправно. Потом мысль заработала мощнее, аппетиты стали расти. Уже не сказать, кто первый вспомнил, что Псковщина — древняя земля, и по деревням в избах могут храниться иконы чуть ли не шестнадцатого века, за которые знающие люди могут отвалить бешеные деньги. Война не навсегда, когда-нибудь да кончится. И если получится дожить, то надо быть готовыми к мирной жизни. Вот эти иконы — в аккурат и станут базой для новой жизни…

В таких разговорах воображение распалялось. Тут кто-то и вспомнил про клад купца Лапина в Загорье. И как нарочно сами собой события завертелись…

— Как Шилов вышел на контакт с Башмаковым?

— С… кем?

— Не придуривайся! С Башмаковым, немецким агентом.

— Не знаю! Честное слово, то… Честное слово, не знаю! Это Сережка, может быть, он нам не говорил.

Сережка, отхвативший от меня прикладом в балду, еще соображал смутно:

— Чего?.. Не знаю никакого Башмакова. А насчет золота, товарищи начальники, бес попутал, прошу простить. Какое угодно задание, любое выполним, только дайте шанс…

— Про шанс заткнись пока, — жестко ответил майор. — Если Башмакова не знаешь, то почему Шилов на встречу с ним поперся в Загорье?

— Да и Шилов не знал. Я точно говорю! Это… когда наши в Загорье рванули, Шилов в команде оказался. Он тогда прибежал, мне говорит: так, мол, и так, буду там, постараюсь выяснить, все найти. А потом к вам сюда…

— И ты всему поверил, — иронически хмыкнул Смирнов.

— Да как… — помялся предатель, морщась: в башке у него если не колокольный звон стоял, то гул наверняка, — конечно, крутилась мысль, что золотишко заберет, да смоется неизвестно куда. Ну и досада разбирала, нечего тут говорить… А когда вдруг узнали, что золотишко-то здесь, нашли его! А Шилов там подох… То есть погиб…

— Почему — то есть? — спокойно поправил Смирнов. — Подох, это верно.

Дальше битый рассказчик поведал, как его измучила мысль о золоте, находящемся совсем рядом, но недоступном… И когда пошел слушок о тайном вылете, то он упал на подготовленную почву.

— Дурак, — горько осознал главарь оборотней. — Но мы все исправим. Бес попутал… Только дайте нам возможность…

— Один раз попутал — больше не распутает, — молвил Смирнов, как бы сам с собой говоря. — Ладно, давай еще раз: значит, Шилов попал случайно в то подразделение. Которое отправилось в Загорье. Так?

— Так…

Я слушал все это, и у меня шла своя работа мысли. То, что я сейчас слышал, похоже на правду. И вспоминая поведение Кости в Загорье, я соображал, что он с Башмаковым на самом деле прежде знаком не был, а каким-то ловким образом прорвался к нему и раскрутил на авантюру… Ну, тому-то мало что оставалось, решился. Так что след от него к Петрову, если он и был, оборвался. Пока. Наверное, нужно будет восстанавливать.

Видимо, и майор Смирнов понял, что из задержанных вряд ли что больше вытряхнешь. По его лицу я понял, что он сделал какое-то отложенное умозаключение.

— Ладно, — сказал он. — Всех в расположение. Этого, — кивнул он на раненого, — в лазарет. Остальных под арест. Будем решать.

И стали решать. Трибунал у нас был в составе старших начальников. Смирнов формально в этот трибунал не входил, но как самый старший, несомненно, на заседаниях присутствовал. Вообще, все, что там происходило, было крайне засекречено. Какие дебаты, какие мнения высказывались… Черный ящик. Узнали мы только результат.

Объявили общее построение.

Построились. День был легкооблачный, умеренно морозный. Суровая тишина царила над строем после всех обязательных «Равняйсь! Смирно!.. и так далее». Слово взял Смирнов.

— Товарищи партизаны, — произнес он негромко, но так, что слышали все. — К сожалению, в наших рядах были выявлены изменники. Они не перебежали к немцам, нет. Но они пошли в священные ряды партизан, которые борются с захватчиками в самых трудных условиях, не ради этой борьбы. Не для того, чтобы изгнать оккупантов с нашей земли. А из страха перед врагом. Отсидеться тут, под защитой боевых товарищей… А еще ради наживы. Подумали, что партизанский отряд — это место, где можно безнаказанно воровать, грабить, присваивать народное добро. А что это такое, товарищи? Это есть то же самое предательство. Поэтому…

Здесь он без труда возвысил голос, а тишина стала как будто еще тише.

— Поэтому трибунал, рассмотрев дело изменников, приговорил этих негодяев к высшей мере социальной защиты. Расстрелу перед строем. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Привести в исполнение!

«Это справедливо, хозяин», — услышал я от Рекса.

«Конечно», — без колебаний подтвердил я.

Я был совершенно согласен со Смирновым. Если эти четверо не докатились до прямого пособничества немцам, то лишь потому, что не успели… А хотя почему нет? Они неуклонно катились от меньшей подлости к большей. Сперва хотели скрыться