Тень на странице - Ирина Фуллер

Длинный коридор вдоль ряда одинаковых купейных дверей был устлан дорожкой — прямо как перед кабинетом руководителя Департамента. Констанция открыла дверь с номером пять и уставилась на Милу и Кинга, размещающих свой багаж.

— У нас не СВ? — спросила Констанция изумленно.

— ”Эс-ве”? — Кинг удивленно поднял бровь, застыв с чемоданом в руках.

— Двухместные купе, — пояснила она, конечно, понимая, что в четырехместном они оказались не из-за ограниченного словарного запаса Артура.

— Что ты, конечно, СВ, — отозвалась Мила, которая, кряхтя, заталкивала свой чемодан под нижнюю полку. — Это просто вроде зала ожидания. Дождемся здесь, пока взобьют подушки и нарежут дорблю в настоящем купе.

Отчего-то все эти дни, ожидая поездки, Констанция представляла, как в поезде они с Милой бесконечно болтают, пьют кофе и читают в комфортной тишине. Вдвоем.

— Наши бюджеты меньше московских, — отозвался Кинг, а затем поглядел на Констанцию и Милу. — Полагаю, я должен уступить вам нижнюю полку?

— О, нет, я поеду на верхней, — воскликнула Мила, и Артур заметно расслабился.

— Ну вот, — вздохнула Констанция, — а я подумала, что раз уж мы в такой тесноте, я хотя бы развлекусь, наблюдая, как вы карабкаетесь на свое место.

— Я необычайно ловкий, — отозвался Кинг беспечно, усаживаясь у окошка и расправляя газету. — Это было бы не комично, а привлекательно. Но, увы, если дама желает…

В его голосе, разумеется, не было и капли сожаления.

Пока Мила, встав на нижние полки, раскладывала что-то на своей верхней, Констанция устроилась у окна, напротив Кинга, и стала нервно смотреть на часы.

То, что трясет ногой, она осознала, только когда Кинг дважды многозначительно взглянул на нее.

Констанция замерла и достала телефон.

— Аврелий, ты где? — воскликнула она. — Десять минут до отправления!

В ответ послышалось только тяжелое дыхание.

Когда оставалось всего пять минут, она вновь набрала его и услышала “бе… ху…”, сказанное явно из последних сил, Констанция бросила трубку и снова начала дергать ногой, уже не обращая внимания на взгляды Кинга.

— Вы же понимаете, что он перемещается так быстро, как может, и ваши звонки ему только мешают?

Констанция вздохнула. В целом он, конечно, был прав.

— Не волнуйся ты, — добавила Мила, присев рядом. — В крайнем случае он купит другой билет и догонит нас. Доедет через Москву, например. Не конец света.

“Не конец света”. Именно так ей часто говорили мама с папой. И ведь не поспоришь: в общем-то, все, что не было концом света, можно было ниспустить до рядовой и вполне решаемой ситуации.

Констанция кивнула, но эмоционально — не сдалась.

— Зачем нервничать из-за того, из-за чего вы не можете контролировать? — философски спросил Кинг, глянув через окно на заснеженный перрон.

— Я могу контролировать это, я звоню Аврелию каждые пять минут…

— Чем невероятно его бесите, я полагаю.

— Чтобы знать, где он!

Через пару минут в коридоре послышался шум, и Констанция вскрикнула одновременно от неожиданности и облегчения, когда мимо их открытого купе пролетел Аврелий. Она окликнула его, и мгновение спустя в проеме появилась кудрявая голова. Тяжело дыша стажер ввалился в купе и упал на полку Кинга, кажется, собираясь отдать Богу душу.

— Если сейчас… я выплюну свои легкие… вставьте их, плиз… обратно, — попросил он после того, как дважды протяжно простонал.

Поезд тронулся. Пока Мила суетилась вокруг Аврелия, Констанция смотрела в окно, наблюдая, как все быстрее и быстрее мелькают столбы, дома и деревья.

— Почему ты опоздал? — спросила она, когда стажер вернул себе способность нормально разговаривать.

— О, это длинная история, все началось с того, что у меня не завелась машина…

Они выслушали рассказ о всех перипетиях, что ему пришлось пережить, но, на взгляд Констанции, повествование можно было уложить в одно предложение: он слишком поздно вышел из дома. Она вслух отметила, что сама приехала больше чем за час до поезда, так как вышла заранее.

— Просто ты тревожная, — ответил на это Аврелий. — Арт вот наверняка приехал позже тебя: так, чтобы не стоять долго и не ждать, но и не нервничать, что опоздает.

Кинг хмыкнул, подтверждая предположение.

— А я? — озорно спросила Мила.

— А ты… хм-м… у тебя все идеально без усилий, так что, думаю, само собой получилось приехать позже Конс, но чуть раньше Кинга.

Та рассмеялась, тогда как Констанция нахмурилась: она так старалась выглядеть невозмутимо, почему стажер считал ее тревожной? Что выдавало ее? Выражение лица? Движения? Слова? Что? ЧТО?

…Возможно, то, что она позвонила ему три раза, пока он бежал вдоль пробки у Восстания…

После проверки билетов Мила выгнала мужчин из купе, чтобы переодеться.

Констанция быстро сменила платье на мягкие спортивные штаны и майку. Она собрала волосы в косу и, подумав, стерла красную помаду.

— Боже, какая ты миленькая! — воскликнула Мила. — Такая домашняя. Как непривычно видеть тебя такой.

А Констанция в этот момент оглядела ее: короткий топ на тонких лямках и микро шорты, открывающие длинные ноги.

На возмущенный шепот “Мила!” та только рассмеялась.

— Ладно Кинг, он сможет сделать вид, что не тронут, но подумай об Аврелии.

— Если честно, я только о нем и думаю.

— Зачем ты затягиваешь его в царство разврата?

— Не переживай, пока мы только в предместьях: деревня Соблазнов, улица Косых Взглядов. До столицы царства еще далеко.

Аврелий, как оказалось, не имел сменной одежды, он и так был одет в удобный спортивный костюм. А вот Артур переоделся. Он, конечно, взял с собой целый комплект, купленный, возможно, специально для путешествий по железной дороге. Помимо мягких брюк и белой футболки, на нем теперь был кардиган и кожаные тапки на голую ногу. Франт!

— Ну так что, куда мы едем? — спросил Аврелий, когда все уселись: Мила с Констанцией, он сам — с Кингом.

— В Казань, стажер, — откликнулась Констанция.

— Ну вы были уже на таких конференциях? Что там будет?

— Я же прислала тебе программу. Стандартно это сессии с докладами, круглые столы, на которых обсуждаются новые методики, интересные кейсы, новые разработки. Для участников проводится экскурсия по городу, мы посетим местный отдел Библиотеки и обменяемся опытом с коллегами.

Мила подавила смешок, а затем многозначительно