Тень на странице - Ирина Фуллер

Эпизод 5. Глава 4

— Ci sono molte persone, — читала Констанция едва слышно, — In cucina… — тут она задумалась, чтобы вставить правильный оборот, — c’e una grande finestra.

— Ciao, — проговорил вдруг Кинг, решительно отложив книгу. — Хватит итальяно, поговорите со мной на английском.

Констанция села повыше на своей порядком измятой подушке и чуть нахмурилась:

— Почему вам это так интересно?

Он кажется серьезно задумался.

— Я не знаю. Меня это… — кажется, он попытался подобрать слово, но не смог, поэтому начал заново: — Что-то в этом есть. Я хочу услышать, как вы говорите на моем родном языке.

— Мой английский не так уж хорош. Я же сказала, что совсем не практикуюсь.

— It doesn’t matter. That’s not the point.

"Не важно, суть не в этом"

— Я не хочу показаться смешной.

— Do I look stupid or funny to you?

"Я кажусь вам глупым или смешным?"

— Sometimes, — ответила она, и оба улыбнулись. — Okay, ask me and I’ll answer.

"Иногда. Ладно, спрашивайте, и я отвечу"

Артур охотно принял предложение. Он спросил о ее ожиданиях от поездки в Казань, и Констанция, не без труда раскачивая свой разговорный английский, рассказала о том, что много хорошего слышала об этом городе и мечтала увидеть все своими глазами. Что хотела бы узнать что-то новое для работы. Что, несмотря на шумность Милы и Аврелия, ей нравилось путешествовать с ними.

— And? — многозначительно произнес Кинг.

— And?

Она подняла бровь.

— You haven’t mentioned me. I’m offended. Don’t you enjoy travelling with me as well?

Она действительно не упомянула его. Сознательно. И потому вопрос, нравилось ли ей путешествовать с ним, был еще более провакационным.

— Yes, sure. It’s just…

Констанция задумалась: стоило ли озвучивать свои мысли? Она продолжила на русском, так как даже на родном языке ей было трудно подобрать слова, чтобы безопасно описать свои чувства.

— Такое тесное общение с вами держит меня в напряжении.

Кинг впился требовательным взглядом в ее глаза:

— В напряжении? Почему?

— С Милой и Аврелием мы друзья, и я чувствую себя с ними свободно. Но с вами я все время боюсь, что… вы можете неверно меня понять.

Кровь прилила к лицу, она давно не была так откровенна с кем-либо, и легче было бы вскрыть грудную клетку и обнажить сердце, чем сказать что-то еще.

Она надеялась, что он не станет спрашивать почему и сам поймет хоть что-то.

— Но это не так, вы можете быть совершенно расслабленной. Я не хотел заставлять вас чувствовать себя неловко.

— Я понимаю, что вы не делаете этого специально, — по его взгляду она поняла, что он все еще обескуражен, поэтому прикрыла глаза и призналась: — Вы вообще можете ничего не делать. Ощущение, что должна себя контролировать, это мое собственное умозаключение.

Кинг чуть подался вперед, нетерпеливо ожидая продолжения.

— Прошлое все-таки не дает мне покоя. Я боюсь, что вы ошибочно можете принять дружелюбное поведение за симпатию, а вежливость за флирт. Но мы в таком ограниченном пространстве, я не могу все время держать дистанцию и сохранять лицо.

Какая складная ложь, укутанная в правду.

— Jesus, Констанция, конечно, я не хочу, чтобы вы так себя чувствовали. Уверяю, вы неправильно читаете мой взгляд. Я только рад, что вы можете быть собой в присутствии меня. Мы же договорились, что все позади, и я ни секунды не думаю, что у вас все еще есть чувства ко мне. Наши отношения только профессиональные и дружеские.

Она хмыкнула.

— Хорошо, я рада, что мы это прояснили.

Дружеские у них отношения, черта с два. Никогда им не быть друзьями. Воспоминания о прошлом оставались болезненными, в настоящем чувства Констанции к Артуру были чрезмерными и только мешали, в будущем одного из них ждал триумф и место в Основном фонде, а второго — разочарование и горечь поражения. Ничто из этого не способствовало дружбе.

Кинг улыбнулся. После небольшой паузы он ответил:

— Вам не о чем волноваться, особенно теперь, когда мы во всем разобрались. Вы можете раздеться и лечь со мной рядом, я все равно не приму это за двусмысленный намек.

Констанция хотела возмутиться: тотальное нарушение субординации и рабочих отношений. Однако против воли коротко рассмеялась.

— Спасибо, мне стало гораздо легче.

— Конечно. Я рад, что мы давно зарыли меч, а теперь еще и оба знаем, что вы не пытаетесь произвести на меня впечатление. Все могут быть совершенно расслаблены.

Говоря это, Кинг продолжал как-то хитро улыбаться, чего Констанция совершенно не могла понять. Что именно его забавляло? Был ли он откровенен или просто насмехался над ней?

Он откинулся на подушку и снова взял в руки книгу.

— One more thing. — добавил Артур. — The absence of effort doesn’t guarantee the absence of effect.*

И погрузился в чтение, оставляя Констанцию разгадывать значение этого высказывания.

* Еще кое-что, — добавил Артур. — Отсутствие усилий не гарантирует отсутствие оказанного эффекта.

Или, если чуть более красиво "Если не пытались — не значит, что не получилось".

---

Что это, Артур, ничего не значащее природное обаяние, искренняя симпатия или продуманное, рассчетливое соблазнение?

Эпизод 5. Глава 5

Вернулись Мила и Аврелий: улыбающиеся, возбужденные. Принялись пересказывать разговоры с другими коллегами, поделились планами на второй вечер в Казани: все были намерены пойти в ночной клуб.

Констанция простонала.

— Это же рабочая поездка, какой клуб? — спросила она, понимая, что Мила обязательно попытается затащить и ее.

— Как ты ездила на конфу раньше? Неужели ни разу никому не удалось вытащить тебя с лекций?

Вопрос заставил ее отвести взгляд: в Выборге она была с Ильей, и да, один раз ему удалось вытащить ее с лекций. Но остальные коллеги не составляли им компанию.

— В любом случае, в этот раз тебе точно не улизнуть, — отмахнулась Мила.

На это Констанция заявила, что будет готовиться ко сну.

Стук колес быстро укачал ее. На верхних полках Мила и Аврелий продолжали о чем-то перешептываться, Кинг оставил включенной маленькую лампочку, все это создавало атмосферу, легко погружающую в сон.

В следующий раз Констанция открыла глаза, когда в купе