Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

– Эй, ты, крикун! А ну выходи, не то продырявлю тебе пузо-то!

Темная фигура сделала шаг вперед, затем другой, третий. Все та же запомнившаяся в последнюю встречу прихрамывающая походка – муж был ранен в ногу. И даже форма вроде солдатская, знакомый зеленый китель. Нет, не может быть…

– Тонечка! Я это, Тимофей! Не убили меня, вернулся я. К тебе вернулся! – снова воскликнул человек и почти побежал вперед, широко раскинув руки. Правда, черты его так и не удавалось рассмотреть за мохнатыми еловыми лапами, но Антонине этого уже и не требовалось.

– Тимоша, родной! Живой! – закричала женщина на весь лес, резво спрыгнула с почему-то затрясшейся, как осиновый лист, лошади и помчалась навстречу тому, кого похоронила много лет назад, роняя слезы и зацепляясь за торчавшие из земли корни. И только в последний миг перед тем, как заключить давно оплаканного супруга в объятия, она наконец увидела, что на месте его лица была оскаленная медвежья морда.

* * *

Утром резко похолодало, небо затянуло хмурыми тучами, из которых посыпались первые белые хлопья – поначалу робко, а потом все сильнее и сильнее, полностью укрывая собой промерзшую черную землю и остатки сухой травы. Раньше Сашка всегда радовался наступлению зимы, ведь можно было кататься с горки в овраге за деревней, лепить снеговиков и играть с другими ребятами в снежную войнушку: когда одна группа обороняет «крепость» – старый заброшенный сарай деда Кузьмы, – а вторая атакует, обстреливая первую снежками.

Однако сейчас было не до того. Над Михайловкой повисла мрачная тишина, в которой был отчетливо слышен шорох падающего снега, поглощавшего, казалось, все прочие звуки. Дедушка строго-настрого запретил выходить на улицу и сам сидел дома, приглядывая в окошко за внуком, невесело играющим во дворе. Соседи тоже не подавали признаков жизни. Только раз мимо ограды прошла группа из четырех женщин и одного старика – молчаливые, насупленные и с ружьями за плечами. Они показались какими-то чужими, несмотря на то, что всех их Сашка знал. Эх, скорее бы мама вернулась…

Играть в одиночку быстро наскучило, возвращаться в избу тоже не хотелось, и Сашка, обнаружив, что деда куда-то отошел от окна и не смотрит за ним, залез на забор – не гулять, так хоть поглядеть на пустынную улицу, пусть там и не было ничего интересного, кроме все того же снега да пары ворон, клюющих что-то около дома тетки Агафьи. Мальчик заметил, что над некоторыми избами не поднимается дым – неужели их жильцы не мерзнут? Дедушка еще с самого утра печку затопил и теперь время от времени ходил подбрасывать в нее дрова, чтобы прогрелась получше. Нет, сейчас, конечно, еще не январь, тогда-то вообще морозы будут стоять такие, что топить придется три раза в день, но все равно не жарко.

– Привет, – раздалось вдруг откуда-то снизу так неожиданно, что Сашка чуть было не свалился с забора. На улице стоял незнакомый парнишка примерно его возраста, очень тощий и бледный, одетый в серую школьную форму с широким ремнем – первоклассник, наверное. Он слегка улыбался уголками губ, отчего улыбка выходила какой-то грустной, и переминался с ноги на ногу, словно в чем-то провинился и теперь чувствовал себя неуверенно.

– Здравствуй, – чуть помедлив, ответил на приветствие Сашка. – А ты кто?

– Мишка я, – ткнул тот себя пальцем в грудь, как будто показывая, что Мишка – это именно он, а не кто-то другой. – А ты Саня, я помню. Пойдем поиграем?

– Нельзя, – вздохнул Сашка, – дедушка не разрешает со двора уходить. А ты из соседней деревни, да? Из Елового? Или из Янкылмы? Я тут в Михайловке всех знаю, а тебя ни разу не видел.

– Нет, я здешний, – Мишка опустил глаза и ковырнул снег носком ботинка, – и ты меня видел, просто не помнишь, а я помню.

– Ну нет, я бы не забыл, – надулся Сашка, всегда считавший свою память очень хорошей. – Ты врун!

– Я никогда не вру! – в свою очередь обиделся гость. – Сам такой! Я и твою маму знаю, ее Антонина Спиридоновна зовут, и дедушку Спиридона знаю. А папу твоего звали Тимофей. Теперь веришь?

– Верю, верю, – Сашка поспешно закивал, поймав себя на мысли, что обижать таинственного Мишку, несмотря на тщедушный вид пацана, ему почему-то совсем не хочется. Это было как будто дразнить соседского пса Мухтара. Тот был вроде и добрый, но когда глупый Толька однажды в шутку ударил его палкой по спине, кобель не залаял и не завизжал – он просто слегка мотнул головой, щелкнул зубами, и хоть с тех пор прошло уже два года, шрам на полруки у Тольки до сих пор.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Мишка, передумав сердиться. – А я вообще много знаю. Почти все! Хочешь, спроси что-нибудь?

– Ну, тогда… – задумался Сашка, – если много знаешь, тогда скажи, что ночью в деревне случилось? И когда мама вернется?

– А сам-то как думаешь? – хмыкнул тот. – Медведь приходил. А дедушка тебя обманул, сказал, что волк. Но он не со зла, просто не хотел, чтобы ты пугался.

– А я и не испугался! Не боюсь я медведя! – мальчишка хотел было топнуть ногой, но вовремя вспомнил, что сидит на заборе, и ограничился ударом кулака по мокрой деревяшке. – А что он хотел? Праздник?

– Праздник он теперь сам себе устроит, – Мишка заговорил тише, непривычно растягивая слова. Голос его стал каким-то невыразительным, монотонным. – Но ты правильно делаешь, что не боишься. Он тебя не тронет, ведь ты один его покормил. А мама придет на пятый день, сегодня не жди.

– До-олго… – расстроился Сашка. Он теперь уже безоговорочно верил всем словам этого странного паренька в легкой школьной рубашке, слишком легкой для такой промозглой погоды.

– Мишка, а тебе не холодно? Вон, бледный весь уже.

– Мне не бывает холодно, – все таким же бесцветным голосом протянул гость. – Так что, хочешь играть?

– Говорю же, дедушка не отпускает, – Сашка махнул рукой. – А может, ты к нам зайдешь? Погреешься в избе заодно.

– А что, можно? – оживился вдруг Мишка. – Приглашаешь?

Не успел мальчик ничего ответить, как позади раздался недовольный крик дедушки:

– Сашка, остолоп! Ну-ка слезай оттуда, доски сырые, шею себе свернешь!

– Да я только поглядеть, – начал оправдываться тот, ужом соскользнув на землю.

– Я тебе погляжу! Вот же непослушный… Ты с кем там разговаривал, кстати? – нахмурился Спиридон.

– С Мишкой, – дернул плечами внук и потупил взгляд. Он знал, что дедушка его не накажет, но все равно чувствовал себя виноватым – залезать