Водяной 6 - Константин Паули

— Заткнись, — кто-то отвесил ему звонкую оплеуху, и навки, понурив головы, словно отряд детдомовцев, побрели прочь.

Русалка, дыша через респиратор и придерживая его рукой, переводила взгляд с меня на уходящую толпу и обратно. Василиса продолжала удерживать пылающую «снежинку», всем своим видом показывая, что готова пустить её в ход в любую секунду, и внезапная разговорчивость нежити ничего для неё не меняла.

— Нам тоже пора, пока мост снова не раскалился, вода с него уже вся выкипела, — сказал я.

Вскоре мы уже шагали обратно, к нашему берегу.

— Руслан, как тебе здешние места? — спросил я оборотня, обведя рукой просторы.

Мы громыхали ботинками по металлическому настилу, который с каждой минутой становился всё горячее.

— Жуть. Эта ваша Навь, просто какое-то пугающее место, — поёжился оборотень. — Мне вечером жизненно необходимо будет выпить ледяного пива и принять душ с душистым мылом, чтобы смыть с себя этот запах.

— Это река пахнет, — пояснил я. — Река Смородина.

— А почему она пахнет не… э-э-э…

— Не ягодами? — усмехнулся я. — Потому что название у неё вовсе не от ягоды, здесь однокоренное слово — «смердеть». Но я тебя о местности не просто так спросил. Как считаешь, мы сможем построить тут дом?

— Дом?

Я заметил, как глаза оборотня стали заметно шире.

— Ну да, строение.

— Вадим, на кой-ляд тебе здесь строение? Дачу решил тут забабахать? Ты с ума сошёл?

— Не сошёл. Просто спрашиваю. На то есть свои причины. Ладно, давай обсудим это позже.

Мы уже почти дошли до конца моста, когда Руслан снова подал голос:

— Вадим…

— М?

— Скажи, а что там за недоговорённость с навками? Ну, про истинную причину, — он покрутил головой, словно боясь, что нас могут подслушать.

— Истинная причина, по которой нежить пожирает живых или высасывает из них энергию, заключается в том, что жизнь — это наркотик, — тихо и невесело ответил я. — Вот только ценить по-настоящему мы её начинаем лишь тогда, когда она утекает сквозь пальцы. Когда умираем или безнадёжно болеем. Нежить же, поглощая что-то живое, словно ворует чужие ощущения, на короткую секунду снова чувствуя себя немножечко живой. Но это лишь иллюзия и жестокий самообман. Мёртвые никогда не станут живыми, и насытиться чужой жизнью они никогда не смогут.

Я остановился и посмотрел на тёмные неприветливые воды Смородины.

— Это как пытаться согреться пеплом от давно прогоревшего костра. Они пьют жизнь, чтобы вернуться в тот миг, когда могли просто дышать, чувствовать вкус ледяной воды или прикосновение солнца к коже. Но чужой рассвет выпить нельзя. И поэтому нежить обречена вечно гнаться за призраком жизни, до тех пор, пока не будет упокоена.

Глава 19

Кухонные детективы

Ночь. Слабый мартовский ветер, влажный и пока ещё зябкий, нёс запах сырой земли и пробивающихся трав.

Мы стояли вчетвером у дома, в свете полной луны, и провожали русалку.

— Моя работа сделана, и душа спокойна, — Марина повторяла эту мысль на все лады, словно пытаясь успокоить саму себя и убедить в правильности действий.

— Увести навок оказалось в разы сложнее, чем… гм… просто перебить. Но мы справились, они ушли, — подтвердил я. — Ты молодец. Озеро очищено, и люди теперь будут в безопасности.

— Может, всё-таки останешься, заночуешь? — спросила Василиса, кутаясь в лёгкую куртку.

— Нет, поеду. Ночное зрение у меня хорошее, дороги пустые, да и загостилась я уже. Пора. Завтра на работу выходить.

Русалка села в машину и завела мотор, но тут же снова вышла к нам. Постоять, поговорить, оттянуть момент прощания. Было видно, что прикосновение к Нави оставило в ней глубокий след. Ей ещё только предстояло всё это осознать, понять и принять.

— Это ведь был Калинов мост, верно? — преодолевая внутреннее сопротивление, вдруг спросила она.

Я молча кивнул.

— А у вас тут миленько в посёлке, — поспешно сменила тему Марина, явно не желая больше говорить про Навь, бередить воспоминания. — Места красивые, и весной уже пахнет вовсю. Но главное, здесь, по сути, собралось редкое сообщество двоедушников. Оборотень, маг, водяной, леший…

— У нас ещё ведьма есть. Старая и вредная, но добрая. И домовой, — с готовностью дополнил её список Руслан.

— Здорово. Это даёт редкую возможность просто быть среди своих, — с тихой грустью продолжила мысль Марина, вслушиваясь в тишину посёлка.

— Так оставайся, — предложил я. — Не на ночь. Насовсем.

— В каком смысле? — не поняла русалка.

— А я поясню, — спокойно ответил я. — Нам будет нужен спасатель летом на пляже. Ну и вообще, человек, который будет присматривать вместе со мной за озером, в том числе за тем, чтобы из глубины не вылезли новые навки или ещё какая очередная водная напасть.

— Вадим, мне на анапском городском пляже стабильную зарплату платят, — Марина вздохнула. — У меня же муж, Серёжа…

При упоминании её супруга Руслан, стоявший чуть в стороне, заметно погрустнел и опустил взгляд.

— Он инженер, но у нас в городе заводов нет, работы по профилю, соответственно, тоже, — продолжила русалка. — Мотался по вахтам, а теперь его предприятие обанкротилось. Попал под сокращение. Вот я одна и работаю, тяну ипотеку, коммуналку… А мы ведь ещё ребёнка хотели бы родить. Ну вот как? Как тут быть? Думаешь, почему я и в бассейне тренером работаю, и на пляже спасателем вкалываю? И плату за навок попросила… Я не алчный человек, правда, но…

— Да нормально всё, — мягко отмахнулся я, останавливая её. — С навками в итоге хорошо получилось. А деньги… Деньги — это просто инструмент. Насчёт зарплаты не переживай, я могу заплатить, по крайней мере, за один сезон, а там посмотрим. Дам на двадцать пять процентов больше, чем платит город Анапа. Заплачу из своего кармана, зато у меня будет озеро под надёжным присмотром.

Марина зябко повела плечами, глядя на полосы света от фар своей машины, прорезающие ночную мглу.

— Ну, не знаю… — с сомнением протянула она.

— Если муж инженер, то можно посмотреть его резюме, — добавил я. — У меня тут есть знакомства на кирпичном заводе, может, устрою и его.