Я умру маленькой дурой? - Ксения Наймушина

тут не выделываются, рады-радёхоньки, когда их выбирают. Раз, и ты не просто девчонка – ты в избранных. В авторитетах. А уж тем более если под роялем лежала, раздвинув ноги. И у парней та же тема: знают, что космонавтами не стать, в город в институт только по льготе пробиться, если по национальности вепс. Вот и мечтают плоско: побольше девок окучить, побольше пива суметь зараз выхлебать да из драк местных живыми выйти. Я понять не могу, с чего ты бесишься: зависть или чё там у тебя? Секс грязен, любовь чиста? Не по вашу это душу, да, мадам?

– Погоди. Так что с девчонками? Вы с ними под роялем, или в лодке, или где?

– В какой лодке? Мы с ними в баню Ромкину ходили. У него родители в город умотали, а мы туда. Голые, все вчетвером завалились. Болтали сначала, рассматривали друг друга в тенях этой баньки. Шутили, у кого где родинки, да про всякое неприличное. И к делу приступили – осторожно, с толком. Все довольны остались.

– И?

– Чего? Весёлые, энергичные девчонки. Были. Жаль, конечно.

Порыв ветра ударил в стену и пробился в одну из щелей – по ногам прошёл холод. Вдалеке громыхнуло. Я выглянула в маленькое окошко в домике – всё ещё никого. Голова загудела – я запуталась.

– Макс, мне сказали, что это ты их утопил. Увёз на лодке от компании на берегу. И утопил. – Я говорила шёпотом.

– Чего?! Кто такое сказал? Я в ту ночь на озере, конечно, был, но я один на лодке катался. У Кольки, алкаша вашего местного, лодку выпросил за бутылку и плавал до утра. Не спалось. А девчонки – так я бы с ними с радостью ещё зажёг. Говорю же, хорошие девки.

– Фу, блин, Макс. Так ты их не видел в ту ночь?

– Компанию какую-то видел вдалеке. Не знаю, они не они. Но я потом за поворот уплыл, и всё.

– Макс, а кто их тогда утопил?

– А я откуда знаю. Ты чё реально поверила, что я?

Нет. Я жутко злилась, но не верила.

– Максим.

– Варвара.

А, была не была.

– Сможешь достать лодку?

– Продолжай.

– Сегодня. Прямо сейчас тебе надо плыть к полуострову с маяком, в стороне Ешлозера. Ты знаешь, где это. Я видела тебя совсем рядом. Только подплыви не прямо к маяку. А там, знаешь, где самый край полуострова. Где песчаный берег. Вот туда. Прямо за поворотом, если от маяка смотреть. И не высовывайся дальше. И я…

– Ты что-то про Кольку-алкаша знаешь? – перебил он.

– Максим, меня забрать оттуда надо и отвезти в деревню. Быстро, незаметно, бесшумно.

– А Колька всё-таки там?

– Не тупи, пожалуйста. Тебе-то чего от Кольки надо?

– Мне рыбак один подсказал, что Колька в той стороне прячет всё, что своровал. Мол, никого здесь больше не бывает, место проклятое, военное, кровавое (только таким, как он, тут и место). А этот паршивец у одной хорошей бабки золото украл. Серьги, кольца, браслеты. В дом залез, пока она на грядках работала, – прям при ней почти, совсем оборзел. Увижу – убью. Я с этой бабкой сдружился больно: она меня пирожками, калитками балует день да через день. Пожить у неё в пристрое разрешила.

– А у тебя в деревне, что ли, нет больше никого?

– Не, приютский я. Корни у меня с этих мест – вот и решил приехать, осмотреться. Да и дальше жизнь свою строить.

– Ладно, Макс, давай так: увезёшь меня – найду серёжки и кольца. Вернём твоей бабке.

– Мало такого откупа. Может, дашь?

– Дурак, что ли? Макс, мне помощь нужна. Правда, нужна.

– А чего сама не поплывёшь?

– Дорогу не запомнила. Омутов боюсь. Ты-то знаешь, где эти водовороты?

– Знаю, рыбак рассказал. Так ты мне дашь? Только, чур, в этот раз без палок в бедре, ладно? До сих пор поднывает.

Я опустила трубку. Выругалась. Снова поднесла трубку к уху, не зная, что ответить.

– Ладно, может, я и правда мудак, – сказал он спокойно. – Прости.

– Нет, не прощу. Насрёт тебе чайка на голову – знай, это от меня приветик.

– Варь, ты же понимаешь, что плыть за тобой сегодня – это безумие. Ты видела, какой там ветер? Меня перевернёт с моей надувной лодкой. Я живым не доплыву. Может, завтра, а?

– Могу не дожить.

– Сильно вляпалась?

– Ага.

– Ну ладно тогда, поплыли. С тебя бабкино золото и Колькина шкура. Ща поем и погнал на озеро, получается.

– Спасибо, Макс. Сколько тебе плыть по времени?

– Спасибо на хлеб не… Ладно, доплыву живым – разберёмся. Будь готова часа через два. Нет – так плыви сама, не ссы. Если уж всё равно уверена, что помрёшь. Зато красиво – свободной. Русалкой, поди, ещё обернёшься.

Дурак. Я убрала телефон в коробку и вышла на улицу посмотреть, что с погодой. Ветер тут же разметал мои волосы. Я кое-как их собрала и запихала под горловину свитера. Села на камень, опустила голову в руки и, как только гром стал раскручивать новый гулкий раскат, заорала что есть силы:

– А-а-а-а-а-а, домо-о-о-ой!

* * *

– Смотри, сколько золота нашёл! – Из леса вышел дядя Гена. Достал большой целлофановый пакет, перевязанный внизу так, чтобы тот превратился в маленький кулёчек с богатством. Дядя Гена схватил палочку с земли, поддел узел и развернул передо мной свою находку. Внутри были золотые серёжки с камнями, три кольца и пара увесистых браслетов.

– Это Колька спрятал?

– Ну видимо. Я у укреплений нашёл, под камнем. Видно, он правда приходил – вот и оставил. Чё будем делать с этим?

– Вернём, я знаю, чьё это. Вернём, как домой вернёмся. Окей?

– Ладно, бог с тобой. Вернём, коли распогодится. Завтра или когда там шторм утихнет. Я тебе здесь всё показал, лес тебя увидел. На этом и закончим.

– Вы о чём?

– Мысли вслух. К двадцать первому числу всё равно хотел вернуться – там наши с голландцами будут играть. Четвертьфинал чемпионата Европы. Шансов мало, но уж больно охота посмотреть, будут наши бороться за победу или, как в прошлые года, посдыхают все раньше времени. Тебе как футбол? Следила хоть сколько?

– Нет.

– А чего так? Не патриотка?

Я отмахнулась и отвернулась в сторону – против ветра, чтобы поправить волосы и снова запихать все пряди в горловину свитера. Какой к чёрту футбол?

– Ладно, Варька, не патриотка, так не патриотка. Ещё смотри-ка, чё нашёл. Фотоаппарат вроде, не ошибся? – Он протянул мне руку