ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

И только послышался гул в небе, как с диким рёвом разрезая утреннее небо пролетел немецкий военный самолёт, заставив Гловера дёрнуться от неожиданности и пасть в тени ствола дерева как можно сильнее. Именно в этот момент он услышал и ощутил свой пульс. Пульс, который бился так, словно секунды, отсчитывающие его время на жизнь.

* * *

Пиликающие аппараты жизнеобеспечения заставили его открыть глаза. Резкий люминесцентный свет ламп над ним резал глаза. Он крикнул охрипло и дёрнулся.

— О боже. Не двигайтесь, мистер, — приложила руку к груди женщина в белом халате.

— Клара!? — застыл престарелый Чейз Гловер на кушетке, устремив взгляд в её ярко-зелёные глаза и рыжие волосы под белой шапочкой.

— Нет, мистер Гловер. Меня зовут Ханна. Я медсестра. Как вы себя чувствуете? — произнесла она, потрогав его лоб.

Сердце у него билось неимоверно быстро. Рана на правом боку уже не болела, скорее била тупой, пульсирующей болью.

— Сойдёт, — прохрипел он. — Где я?

— Вы в мемориальной больнице Эктабона.

— Я… Я понимаю. Год какой?

— Г-год? Две тысячи восемнадцатый.

— Ох… Слава Иисусе, — выдохнул он и с грубо упал затылком на подушку, посмотрев на потолок. — Принесёте мне… кхм… воды?

— Конечно, одну минуту, — она кивнула и удалилась из светлой больничной палаты, которая навевала на Гловера воспоминания о том дне, когда он впервые напрямую вошёл в контакт с временной аномалией.

Гловеру было уже порядка 65-и лет. Он всё помнил. Никогда не забывал того времени, когда приходилось идти на радикальные меры. Он был на войне там, но не в своё время.

Через минуту размышлений, он направил взгляд вправо, где в метре находилось окно. Ночная тьма смотрела на него с улицы, как бы поджидая.

— Ваша вода! — резко возник голос медсестры.

— Боже! Хух… Как-то вы незаметно вернулись.

— Прошу прощения, мистер Гловер. Не хотела вас напугать, — улыбнулась Ханна.

— Да не беспокойтесь… — пробурчал он. — Кстати…

— Да?..

— Кто меня сюда привёл?

— М-м… Мужчина, примерно ваших лет… Как же его… — она задумалась на пару секунд. — А! Некий… Дарис Йон.

Гловер приоткрыл рот ошарашено. Замер взглядом на женщине, которая даже не поняла, чему он удивился.

* * *

— Куда мы идём? Что за этап? — спрашивал Адам. Для двадцати лет его вопросы казались Сире и Миллсу весьма детскими. Парень и сам это чувствовал, но всё же его терзало, хоть и тревожное, но любопытство.

Вокруг была ночная тьма. Где-то в кустах парили редкие светлячки. Где-то сверчки стрекотали. А впереди уже виднелась пустынная дорога, за которой были очертания невысоких домов в стиле викторианских таунхаусов, выстроенных стеной. Впрочем, всё выглядело почти как и в 80-х, но весьма по старинному. Здесь даже пахло иначе. Не сравнимо с тем же 17-м веком. Однако не хуже…

— Нам сюда. Через дорогу, — указала Сира, снимая капюшон и являя белые косы, которые тотчас заблестели под светом первого из уличных фонарей.

Прямо по дороге медленно из тумана выехала гужевая повозка. Кони тихо фыркали, пока кучер вёл их прямо мимо них, даже не взглянув.

— Эй, мистер! — обратила на себя внимание Сира, обращаясь к кучеру. Мужчина в длиной шляпе-котелке и чёрном костюме, да с седой бородкой кинул на неё сердитый взгляд, остановив лошадей. — Будьте так милы, который сейчас час?

— За полночь уж. Около часу, — пробормотал тот еле слышно.

Сира устремила шаг дальше.

— Благодарю, милостивый! — кивнул кучеру Миллс и проследовал за Сирой.

Адаму на мгновение показалось, что до него им дела нет, но только до того момента, пока они не оглянулись на него в ожидании. Он перешёл дорогу следом за ними.

— Так чего мы тут ждём? — задался вопросом парень, пока они встали в десятках метрах от жилых домов, оглядываясь вокруг.

— Её… — голос Сиры дрогнул, словно она промёрзла.

Холод на улице стоял неимоверный. Всё тело сковывало. Пар изо рта шёл. Кончики пальцев коченели.

— Кого «её»?

— Фэйрис, парень… — улыбнулся Миллс, посмотрев на него престарелым прищуром.

Дыхание Адама перехватило. «Не уж то здесь? Сейчас?». Он поверить не мог, что наконец её увидит.

Хлопок. Запах озона возник как из ниоткуда.

ГЛАВА 40 | Мы — готовы?

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«7:15»

«Хижина на болотах»

Глухие голоса вытягивали бессознательную Фэйрис из сна. Она всё ещё была — в полёте с колокольни. Сердце сильно колотилось. Затем хрустальная тишина, вокруг ни звука. Но в полной тьме сознания она продолжала видеть кровь, вспоминая ту выгребную яму, куда попала с Эриком и чуть не умерла, видя перед собой убитого ею Эстебана и всё ещё ощущая все те мерзкие прикосновения на своём теле…

Кто-то взял её руку. Она крикнула! Резко подорвалась!

— Тише-тише, милая, — проговорил тёплый голос старушки Маргарет, стоящей подле Элизабет у печи, улыбаясь.

Фэйрис дышала тяжело. Будто пока была без сознания не дышала вовсе. Её трясло. Она почти ничего не видела вокруг себя. Всё было расплывчато. Как во сне. Она повернулась и в сторону стоящего перед ней Эрика, с тяжестью во взгляде улыбающегося ей. Но кто-то продолжал держать её руку. Тогда-то она и выдохнула.

— А… Адам! — через боль, она ринулась к нему в объятия.

Он тотчас прильнул и к ней, крепко, но бережно сжимая её руками.

Несколько секунд повисли в полной тиши, и только стреляющее пламя в печи глухо резонировало по тёмной, тёплой хижине.

Фэйрис наконец-то выдохнула с неким спокойствием. Но щёки становились всё влажнее.

Адам распустил руки. Она тоже, спустив ноги с мягкой кровати к полу. Они не отрывали взгляда от друг друга, находясь всего в полуметре от друг-друга.

— Привет, Фэй, — тихо произнёс парень, смотря ей в глаза и нежно улыбаясь. Он сидел на стуле.

Для Фэйрис все вокруг просто исчезли. Но они всего лишь навсего стояли и наблюдали.

Маргарет, что стояла у печи, подтолкнула сестру слабо локтем, знаком показывая, что нужно подойти.

— М-м… Дитя, сия бумага важна для тебя, полагаю? — Элизабет уже протягивала конверт.

Фэйрис обратила свой взор на неё. Для остальных в этот миг могло показаться, что она думает «брать или не брать». И так и было. Она ощущала сомнения. «Стоит ли его вскрывать и читать?». Всё же она неспешно взяла конверт с рук женщины и положила себе на колени.

— Рад, что с тобой всё в порядке, — вбросил в разговор Эрик, стоящий со шкатулкой в руках.

— А где… Где