ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

кустов. Фредерик Миллс вышел из-за дерева, поправляя серое пальто и снимая солнцезащитные очки. Он даже не смотрел на профессора. Двигался предельно уверенно и неспешно, словно знал каждый свой шаг наперёд или то, что должно случиться.

— Так мне не показалось, — Адам резко вытянулся в спине. — Фредди Миллс, конечно… Надо было ещё в баре подойти к тебе, — с горечью в голосе чеканил парень каждую фразу.

— Нам нужно кое-что обсудить, мой друг, — прохрипел Миллс.

— О чём ты? Мы через столько прошли. А вы меня тут…

— Кто это, парень? — опешил профессор, опустив руки, держащие щёлкающий прибор, но ему никто не отвечал.

— Мы тебя не бросали, А… Адам, — заявила Сира, вышедшая прямо из-за спины парня. — Нам жаль, что ты так подумал. Но тебе было необходимо выполнить свою роль, прости… Каждый сейчас находится там, где ему было суждено оказаться. На своих местах.

Парень повернулся к ней: Сире действительно было жаль, её лицо излучало сочувствие. Взгляд тяжёлый, чуть из-под бровей. А глаза цвета фиолетовой фиалки становились яркими на солнце.

Всё вокруг на мгновение затихло. Ни намёка на ветер. Даже запахи пропали. Адам оглянулся и понял: они уже не в прежнем лесу. Это место было словно огорожено от остального мира.

* * *

Запах смрада 1668-го бил в лица, пробирая дрожью от отвращения. Маргарет и Элизабет вели Фэйрис, находившуюся в полубессознательном состоянии, к хижине на болотах. Солнце освещало им тропы до места назначения.

— Крепись, милая, — повторяла Маргарет заботливо.

— Сестра, ты ведь тоже видела, что явилась она как с воздуха?

— Да, Лиззи. Поторопимся, ибо близко ныне приспешники преподобного ходят. А вот сыщут тебя, так уж не отвертишься больше.

Сёстры, запыхавшиеся, тащили под руки Фэйрис, пока та не понимала, где находится. Тотчас, у девушки из кармана выпал конверт.

— Ой! Погоди, Марга!

И пока сестра облокотилась с девушкой о ближайшее дерево, вторая подняла конверт, разглядывая.

Маргарет нахмурилась.

Элизабет вложила конверт обратно в карман Фэйрис.

Хижина на островке, окружённая ярко-зелёными болотами уже была рукой подать, когда они завернули на очередную тропу. Слабый ветер их сопровождал и утреннее пение птиц.

А Фэйрис всё ощущала. Каждой клеткой своего тела чувствовала всю ту ломоту, боль, что пережила за последнее время. Голова кружилась. Она старалась ступать на землю самостоятельно, но ноги почти не слушались.

— И каковы наши планы, сестра? — спросила Элизабет. — Будем выжидать мальчишек и того парня постарше? Думаешь они явятся в этих местах вновь?

— Гляди, да так и будет.

— И с чего тебе знать наверняка?

— Ох, помолчи, Лиззи, покуда не добрели до хижины. Беседы нас медлят. Подсоби-ка, — Маргарет взяла покрепче Фэйрис, поскольку был крутой спуск. Сестра ей помогла спустить девушку вниз. И предстал тотчас перед ними вид на болотистую местность.

Хлопок! Он возник так глухо. Но слух местных женщин позволял улавливать еле слышимые частоты малейших призвуков.

Сёстры обернулись через плечо, а затем переглянулись. Поняли: ещё одни путешественники вернулись.

* * *

Вокруг один лишь застывший, солнечный лес Эктабона 60-х. Адам глядел на Сиру, снедаемый обидой, ожидая ответов. Однако молчания он не выдержал и заявил:

— На своих местах? — нервно посмеялся он. — Когда-то ты уже говорила это. Мы поверили! Но ты обещала, что мы вернёмся обратно. В своё время! Говорила, что нам удастся закончить всё это. Все эти временные аномалии. Все эти муки!

Сира переглянулась с Миллсом тоскливо, пока профессор стоял в смятении, а его прибор наконец замолк.

— Так и будет, Адам. Однажды всё прекратится, — ответил за неё Миллс.

— Да, но каким образом!?

— Для тебя и Фэйрис остался всего один этап. Я бы и рад всё объяснить, но это дело уже не моё.

— Фэйрис? Где она сейчас!? — опешил Адам.

— Вы скоро увидитесь, — ответила Сира, но лицо её стало до боли печально. Адаму показалось, что даже несмотря на застарелый шрам у неё, он увидел молодое лицо. Молодую душу! Душу, которая была чем-то покалечена.

— С ней всё в порядке?

Они кивнули ему молча, пока профессор был в стороне и оглядывался вокруг, наблюдая, как те же птицы застыли в воздухе, и как листья, падающие с деревьев, левитировали над землёй застыв.

— И что это за этап? — Адам оглядел их, но с ответом они медлили.

Сира сунула руку во внутренний карман плаща, явив старинный тёмный кожаный корсет на шнуровке и с небольшими подсумками на нём. Там-же находился и её кинжал. Тот самый, с изогнутым лезвием, подобно когтю хищного зверя с неестественно чужеродной кнопкой на рукояти. Она вынула его неспешно, подходя ближе к Адаму, пока ошарашенный профессор Блэггс испуганно отступил на пару шагов назад, не сводя глаз с диковинного оружия.

— Ч-что это, мисс?.. — хрипло спросил учёный.

— Не бойтесь, мистер Блэггс. Для вас на сегодня всё окончится, — тихо ответила Сира, устремив на него свой тяжёлый, полный векового сожаления взгляд.

Она плавно взмахнула кинжалом, сделав перед Адамом чёткое движение спиралью, а затем и крестовидное, с треском разрезав ткань пространства и раскрыв ядовито-зелёный портал. Из разлома тотчас запахло дождливой сыростью чужой эпохи.

Сира кивнула Миллсу, и тот, на секунду задержав изучающий взгляд на Блэггсе, молча подошёл ближе к светящемуся шраму времени.

— Идём, Адам. Твой этап начинается, — прохрипел Миллс и первым шагнул в портал.

Адам не мог и слова проговорить. Он стоял в жутком тревожном смятении.

Сира, заметив ступор Адама, подошла ближе и мягко положила ладонь на его плечо, посмотрев прямо в глаза, не отводя. Она тихо сказала:

— Идём. Нам пора.

Все трое они вошли в портал, откуда доносился глухой звук дождя. Где была ночная тьма, в конце которой, сквозь деревья просматривались блики тёплого свечения от города.

Адам взглянул на профессора напоследок, пока тот стоял, раскрыв рот. Блэггс не спускал с них взгляда.

И как только портал захлопнулся, вокруг вновь появились запахи и звуки. Произошёл громкий хлопок ожившего времени.

* * *

Выстрел в стороне привёл в чувства детектива Чейза Гловера, попавшего в некое подобие военного лагеря для заключённых. Дождь шёл. Сильный. Но уже появлялись первые лучи солнца.

Гловер сидел оперевшись спиной о старый, съеденный термитами полый ствол лежащего на боку дерева, который зарос мхом.

Очередной выстрел заставил его выглянуть из-за дупла.

— Эй! Работать! — прокричал какой-то мужчина с явным немецким акцентом.

Гловер замер, затаившись. Оглядевшись, оценил обстановку, но понять, где именно он находится, совсем не смог. Разве что… одежда того военного была под стать сороковым годам во время войны.

Затем он осмотрел себя. Не ранен, только в