ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

— Развернись ко мне лицом, живо!

Фэйрис развернулась, смотря без всяких эмоций на ту. Миг холодных взглядов был нарушен точной пощёчиной по лицу девочки. Холодная рука хлестко пришлась прямо по левой щеке, едва ли не задев глаз.

— Как это понимать, Фэйрис? — Бэку не изменилась в хладности лица, ударив дочь.

— Бэка, прекрати! — подошёл отец, стоявший неподалёку.

— Как прекратить!? — сорвалась на крик она, показывая золотой кольцо, которое Фэйрис взяла у неё из украшений. — С этого момента, ты наказана! Тебе ясно? Отвечай, — Бэка продолжила ругать дочь.

Девочка кивнула, ощущая себя изгоем в этой семье. Она и лицом не повела после того удара. Но покрасневшая щека сильно болела. Однако больше всего, эта боль приходилась на душу.

— Всё, иди собираться. Нам скоро выезжать, — наказал Мигель жене, сжав челюсть и смотря той чётко в глаза. Она послушала его.

— Ага, жалей её. Потом вырастет воровкой и шлюхой! — проворчала Бэка напоследок с явной неприязнью к дочери, приложившись ладонью ко лбу и тяжко выдохнув.

И только мать ушла, как девочка ощутила холодную слезу на лице, упавшую на колени.

Мигель одарил поддерживающей улыбкой Фэйрис и кивнул. Его лицо действовало успокаивающе на неё.

— Милая, мы ведь обсуждали это, — кивнул он в сторону уже закрытой двери в комнату. — Мама у нас такая. Помнишь, я ведь рассказывал как ей тяжело и почему она так к тебе?

— Да, — тихо прозвучал её расстроенный голос. Она опустила взгляд к своим рукам на коленях, перебирая пальцами.

— Может, ты хочешь поговорить о чём-то, прежде чем мы отправимся в церковь?

Фэйрис посмотрела ему в глаза, в то время как он, освещённый солнечным светом из окна и стоящий в тёмном пиджаке осматривал её покрасневшую щёку.

— Уже говорим, отец. Разве нет?

— Да. Ты права, — он задумался. — Ладно, идём приложим тебе лёд к щеке.

Девочка улыбнулась ему нежно, понимая, что лёд тут ничем не поможет. Понимая, что легче от него не станет. Ощущая себя, как и прежде, изгоем в этом мире.

* * *

«21 сентября 1975 года»

«Воскресенье»

«13:35»

«Главная площадь Эктабона»

— Я помню этот день, — коснулась Фэйрис щеки, глядя вдаль, где по дороге дальше находилась церковь.

На площади уже было не видать Дэвида. Она стала немногим пустоватой. В церкви в этот день проходил праздник урожая.

— Фэйрис, поспешим, — впереди шёл Миллс, а его костюм на солнце казался светлее. Упираясь на трость правой стороной, он ковылял к колокольне. Разница в пять лет была очень видна. Словно в 80-м он постарел не на пять, на десять-пятнадцать.

— Вы уверены, что там я смогу переместиться?

— Да-да! Идём.

Древняя башня колокольни возвышалась угрожающим силуэтом, пока у её подножья гулял песок, гоняемый ветром. Всё это вызвало дежавю.

Внутрь колокольни вела небольшая лестница вниз. Массивная деревянная дверь показывалась всего на четверть. Это была не дверь — это был ход в другую эпоху. В ту, где лишнее действие или слово может сулить смерть. Именно это ощущала Фэйрис.

Корсаж ломил кости. А от шерстяной юбки становилось предельно душно. Одежда начала покалывать тело, как тогда, в этот день. В день, когда ей было ещё десять лет. Когда дядя был жив. Когда светило солнце и вокруг пахло свежестью. Но Фэйрис была готова к трудностям. Где-то в глубине души, она всегда знала, что её ждёт нелёгкая судьба.

— Заходим, — махнул Миллс, просовывая ключ в замок на двери.

— У вас есть ключ?

— С недавних пор.

— Хм… — хмыкнула она, проходя внутрь.

У Миллса был с собой фонарик. Он, вероятно, знал, что внутри поджидает тьма, скрывающая под собой винтовую лестницу наверх к колоколу.

Невообразимым образом Фэйрис почувствовала некое подобие вибрации в ногах, будто земля дрожит. Но понимала, что ей это лишь кажется. Скорее всего она просто устала.

Поднимаясь по лестнице, освещаемой Миллсом, Фэйрис всё вспоминала об этом дне, который прожила пять лет тому назад…

* * *

«21 сентября 1975 года»

«Воскресенье»

«13:37»

«Церковь Эктабона»

Десятилетняя Фэйрис стояла у больших ворот церкви, держа отца за руку, пока мать общалась с прихожанами. Девочка смотрела на белесое здание из кирпича с небольшими трещинами под узкими стрельчатыми окнами-бойницами. Она разглядывала это вековое здание, неоднократно реставрированное и крашеное. С тёмных четырёхскатных кровель с металлическими крестами капала застоявшаяся вода после небольшого дождя. Две примыкающих квадратных башен словно давили на центральную часть церкви, где уже собирался народ, заходящий в тяжёлые дубовые дверь, окованные потемневшим железом.

Там то он и стоял…

Адам, нарядный в белую рубаху и тёмные шорты на лямках и кедах по моде 70-х дурачился с Петро, одетым в то же, в чём и гулял недавно. Мальчики что-то бурно обсуждали, кружась у столов, куда граждане приносили свежий урожай. Но заметив Фэйрис, Адам затих и улыбнулся подруге издали.

— Как твоё лицо? — спросил ласково Мигель у дочери.

— Уже лучше. Я пойду пообщаюсь с друзьями, ладно?

— Да, конечно, — Мигель глянул на часы, закатав рукав. В другой его руке была папка с бумагами.

Девочка неспешно направилась внутрь территории, ступая по плиточной прямой дорожке.

— Э-э-й! Фэйрис! — задорно начал Петро, лыбясь. Но ей же совсем было не до смеху.

— Привет, Фэй, — подошёл чуть ближе Адам.

— Привет. Как дела?

— Представляешь, мы сегодня девчонку похожую на тебя видели! Волосы пеплом, да глаза голубые… красивые, как у тебя. Только она старше и в каких-то лохмотьях. — рассказал мальчик, улыбаясь. — Скажи ведь, чувак!? — добавил он, повернувшись к Петро.

— Ага. Бледная как вампир, да и одежда жуткая, ха, — ухмыльнулся тот, кивнув.

Фэйрис не было до этого дела. Она осматривалась по сторонам.

— А чего это с твоим дядей? — узнал у неё Адам.

Дэвид стоял в стороне от других. Он держал в руках что-то похожее на снимок, а затем моментом взглянул на Фэйрис. Лица на нём не было. Он словно призрака увидел.

— Не знаю.

— Фэйрис! — прозвучал голос Бэки из-за её спины, заставивший содрогнуться девочку.

— Да, мама? — развернулась к ней она.

— Чего стоите тут? Пообщались бы с Дороти Гловер, ей как раз нужна помощь с делами в палатке с выпечкой, — спросила Бэка, через силу улыбнувшись.

— О, точно! Классная девчонка, — заявил Петро.

— Хорошо, миссис Энтроус, — ответил за всех Адам, избавив Фэйрис от объяснений. — Идём, ребят!

— То-то же, — кивнула Бэка и отошла в сторону.

Проходя мимо белых столов, куда раскладывали снопами пшеницу, тыквы, корзины с яблоками и осенними цветами. Также были пару ярмарочных палаток с фруткейками, пирогами