ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

Олдри действовал лихорадочно, подчиняясь лишь слепой, ведомой суеверным страхом ярости. Он резко отвёл курок оружия назад до первого полувзвода, откинул крышку пороховой полки и, едва сдерживая тремор в пальцах, сыпанул на неё щепотку мелкого серого пороха. Захлопнув стальное огниво, преподобный перевернул тяжёлый ствол дулом вверх. Из висящей на перевязи берендейки в казенник с глухим шелестом перекочевал основной боевой заряд, а следом преподобный опустил в жерло литую круглую пулю. Времени на то, чтобы насаживать паклю, у него совершенно не было — пуля скрежетнула по нарезам, когда он выхватил шомпол и тремя резкими, сильными толчками вогнал свинец до самого дна, намертво прессуя порох. Шомпол с сухим стуком вернулся в пазы под стволом ровно в то мгновение, когда из белесой пелены тумана в конце улицы, сокрушая мертвую тишину рассвета, тотчас донеслось яростное, дикое конское ржание.

Чёрный зверь вылетел из серого марева подобно тени из преисподней, тяжело и шумно дробя копытами жидкую грязь. Всадница на ходу сыпала золотняками, дабы люд преградил путь преследующим её законникам.

— Попалась, ведьма эдакая, — нервно посмеялся преподобный, до упора взводя курок, ловя в прицел рваный силуэт всадницы. Она была в глубоком капюшоне, и лишь едва ли блестели её короткие пепельные волосы в утреннем свету. Это была она. Та самая ведьма, ломающая саму суть его благочестивого мира.

Преподобный затаил дыхание, упёр приклад в плечо и до отказа вдавил спусковой крючок. Кремень с сухим, хищным скрежетом рубанул по кресалу, высекая сноп ярко-желтых искр. Порох на полке мгновенно отозвался слепящей вспышкой, и в ту же долю секунды улицу разорвало оглушительным грохотом выстрела, обдавшим лицо Олдри жгучим пламенем и скрывшим уносящуюся вдаль всадницу в плотном, удушливом облаке сизого порохового дыма.

Мимо, за ней мчались следом кричащие стражники на конях, на ходу делая редкие выстрели. Один из тех закричал:

— В проулок сошла, дрянь!

— Туда все, живо! — приказал преподобный.

Олдри спешной походкой поспешил туда.

* * *

— В книжной лавке прячется, ведьма! — крикнул один из законников, врываясь туда первым, с позолоченным мушкетом в руках. А за ним второй такой же.

Олдри махнул остальным за своей спиной, чтобы стояли снаружи, а сам вошёл в лавку.

— Где она!? — крикнули одновременно законники.

Внутри был седой, упитанный старик с напуганным взглядом. Владелец книжной лавки.

— А… — запнулся тот в полном замешательстве и шоке от увиденного.

— Отвечай немедля, старый грешник! Если не дашь ответ сию минуту, предам очищающему пламени твою душу! Где нечестивица? Куда скрылась сия слуга дьявола? — холодным тоном проговорил преподобный Олдри, стоя чёрным силуэтом в своих одеяниях священника.

— Ведьма! Она исчезла! Растворилась в воздухе внезапно, как есть говорю! — старик скинул мушкет на пол и сам готов был упасть к ногам пришлых.

— Вздор! Обыскать каждый угол! — громко приказал тот.

ЧАСТЬ 4 | Нити наших судеб

ЧАСТЬ 4

«Нити наших судеб»

ГЛАВА 41 | Это было странно…

«21 сентября 1975 года»

«Воскресенье»

«18:04»

«Дом семьи Энтроус»

Этим вечером после приезда домой из церкви, десятилетние Фэйрис и Адам сидели в детской комнате на втором этаже дома семьи Энтроус. Внизу собрались гости на вечерний ужин. Бэка, как обычно, старалась строить прилежную жену и мать.

— Давне-е-енько я тут не был… — протянул Адам, сидя на краю кровати. — Обои конечно… Да… — усмехнулся он.

— Мать настояла на розовых, — с горечью проговорила Фэйрис, находящаяся за столом у окна.

— Это, Фэй, так и чего же там случилось в церкви. Ты так и не рассказала.

— Думаю от жары потеряла сознание.

— Так не теряют сознание. У тебя ручьём кровь из носа пошла.

— Я не знаю. Отец говорит, что завтра отведёт меня в больницу.

— Почему не сегодня?

— Так ведь воскресенье. А вызывать врачей на дом незачем. Я же в порядке уже.

— В порядке, как же. Это ведь мать настояла не звать врачей? Да?

Фэйрис кивнула, ощущая, как всё ещё побаливает щека от удара матери этим днём.

Адам призадумался.

— Может погуляем? — предложил мальчик, улыбнувшись так, что девочка хихикнула.

— Ну… — она посмотрела на свою одежду, теребя подол чёрной вельветовой юбки, ощущая, как лямки давят на плечи. — Я ведь наказана, Адам.

— А… Точно, прости. А может сбежим? Всё ровно ведь наказана. Что теряем?

— А если и тебя закроют потом дома, накажут, как меня?

— Я что-нибудь придумаю. Весело будет, давай решайся, — напирал он, смотря на неё авантюристически с полностью раскрытыми глазами.

— Да и темнеть начнёт скоро… — тихо отметила она, посмотрев в окно, где небо уже начало принимать мутно-оранжевые тона, а тучи сгущались. — И дождь пойти может.

— Ну мы ненадолго. Вот увидишь. Никто даже и не заметит.

В дверь постучались, а затем она приоткрылась.

— Я зайду? — спросил Дэвид.

— Да, конечно, — ответила Фэйрис дяде. — Что-то случилось?

— А должно? — забавно сощурился он. Было видно, что его лицо налилось краснотой. Конечно, Фэйрис сразу поняла — дядя пьян.

— А… да нет, — ответила девочка на его вопрос.

Дэвид подошёл ближе. Его некогда белая рубаха выделялась редкими красными пятнами, по видимому от вина или чего похожего.

— Адам, позволишь нам поговорить?

— Да, мистер Энтроус, — мальчик встал с кровати и поглядел на Фэйрис, подмигнув той, прежде чем вышел за дверь.

— Ну чего, как ты, родная?

— Хорошо.

— Славно, — Дэвид икнул, чем позабавил девочку.

— Так ты чего-то хотел? — посмеявшись, спросила она.

— Да. Спросить.

— О чём же, дядя Дэви? — спросила она.

— Да вот размышляю всё. Сегодня видел девочку похожую на тебя, ну, постарше лет эдак на пять будет.

— Серьёзно? — удивилась она.

— Ты знаешь о ком я? Знакома с ней?

— Не-а, — протянула она. — Но мне мальчики о ней говорили. Тоже с белыми волосами, да?

— Странности… Во дела, чёрт бы меня побрал…

— Не ругайся.

— Да, точно, извини, — он шутя побил себя по губам.

— Дядя Дэви?

— Да, родная?

— Ты же скоро уедешь? Когда ты вернёшься?

— Ох, не знаю… — он пустил взгляд в пол и лицо его помрачнело.

— Что-то стряслось? — заметила его печаль девочка, забеспокоившись от такой резкой смены настроения всегда весёлого дяди.

— Всё хорошо, я так… задумался. Уеду я уже на той неделе.

— Ясно…

— А вы тут с Адамом о чём шептались? — просверлил её взглядом Дэвид, опять вернув свою улыбку.

— Ты ведь знаешь, что я наказана? — Фэйрис нервно начала перебирать пальцами, отведя взгляд.

— Ну да. Колечко украла, да?

— Ага…

— Знала бы ты, что мы с твоим отцом в далёком юношестве могли учудить. Ух, закачаешься!