Истории с привидениями - Эдит Уортон

что их никто не видит. Она удивилась тому, что эта мысль не посетила ее раньше. Оставив дверь чуть приоткрытой и спрятавшись в углу за нею, она сможет наблюдать за ним, оставаясь при этом невидимой… Что ж, она проследит за ним! Она затащила в угол стул, села, уставилась в щель приоткрытой двери и начала ждать.

Насколько она помнила, это было впервые, когда она пыталась выведать чужой секрет, но угрызений совести Шарлотта не испытывала. Она просто чувствовала себя так, будто пробивается сквозь удушающий туман, из которого ей нужно выбраться любой ценой.

Через какое-то время она услышала, как ключ поворачивается в замке, и подпрыгнула от испуга. Неосознанное желание выбежать из своего укрытия и встретить мужа почти заставило ее забыть, зачем она здесь, но, вовремя опомнившись, она снова села. Со своего поста она могла видеть все, что он делал: вот он вошел в холл, вытащил ключ из замочной скважины, снял шляпу и пальто. Повернулся, чтобы бросить перчатки на столик, и в этот момент увидел письмо. Лицо его было на свету, и первым, что заметила Шарлотта, было выразившееся на нем удивление. Очевидно, он не ждал письма – не думал, что оно придет сегодня. Но, хотя он его и не ждал, теперь, увидев его, он хорошо знал, что в нем. Он не стал сразу же вскрывать конверт – стоял неподвижно, и все краски медленно сходили с его лица. Было видно, что он не может заставить себя прикоснуться к нему, но в конце концов он протянул руку, вскрыл конверт и понес его к свету. При этом он повернулся к Шарлотте спиной, так что она видела лишь его склоненную голову и немного ссутулившиеся плечи. Судя по всему, письмо занимало всего одну страницу, потому что он не переворачивал лист, но продолжал смотреть в него так долго, что за это время текст можно было прочесть раз десять – а может, так только показалось женщине, наблюдавшей за ним, затаив дыхание. Но вот он зашевелился: поднес письмо еще ближе к глазам, как будто не все разобрал в нем. А потом склонил голову, и она увидела, как его губы коснулись бумаги.

– Кеннет! – воскликнула она и вышла из своего убежища.

Зажав письмо в руке, муж повернулся и посмотрел на нее.

– Где ты была? – озадаченно спросил он низким голосом, как человек, только что очнувшийся от сна.

– В библиотеке, ждала тебя. – Она старалась унять дрожь в голосе. – В чем дело? Что в этом письме? У тебя ужасный вид.

Ее возбуждение, похоже, подействовало на него успокаивающе. Он с усмешкой положил конверт в карман.

– Ужасный? Прости. Был трудный день на работе – несколько сложных дел. Наверное, я выгляжу смертельно усталым.

– Ты не выглядел усталым, когда вошел. Только когда открыл это письмо…

Он прошел за ней в библиотеку, и они остановились, уставившись друг на друга. Шарлотта заметила, как быстро он взял себя в руки – профессия научила его мастерству владения лицом и голосом. Она сразу поняла, что любая ее попытка выудить из него секрет поставит ее в невыгодное положение, но у нее пропало всякое желание юлить и хитростью заставить его выдать то, что он хотел скрыть. Она по-прежнему стремилась проникнуть в его тайну, но только затем, чтобы помочь ему нести бремя, которое в ней заключалось. «Даже если это действительно другая женщина», – подумала она.

– Кеннет, – с бьющимся сердцем сказала Шарлотта, – я специально ждала здесь твоего возвращения. Хотела посмотреть на тебя в тот момент, когда ты будешь вскрывать это письмо.

Его побледневшее лицо сделалось багровым, потом снова побледнело.

– Это письмо? Почему именно это?

– Потому что я заметила: эти письма оказывают на тебя очень странное воздействие.

Морщина гнева, какой она никогда прежде не видела, залегла у него между бровями, и она вдруг сказала себе: «У него непропорционально узкая верхняя часть лица, я этого никогда не замечала».

До нее донеслось, как он холодным, чуть ироничным тоном прокурора, излагающего суть обвинения, продолжал:

– О, значит, у тебя есть привычка исподтишка, без их ведома наблюдать за людьми, вскрывающими письма?

– Это не привычка. Я никогда раньше так не делала. Но мне необходимо узнать, что она пишет тебе через одинаковые промежутки времени и присылает в этих серых конвертах.

Немного поразмыслив, он ответил:

– Промежутки не были регулярными.

– О, не сомневаюсь, что ты ведешь более точный учет дат их получения, – вспылила она, утрачивая великодушие под воздействием его тона. – Я только знаю, что всякий раз, когда эта женщина присылает тебе письмо…

– Почему ты решила, что это женщина?

– Потому что почерк женский. Будешь это отрицать?

Он улыбнулся.

– Нет, не буду. Просто спросил, потому что обычно считалось, что этот почерк выглядит скорее как мужской.

Шарлотта нетерпеливо пропустила эту реплику мимо ушей.

– И эта женщина… О чем она тебе пишет?

Он снова немного поразмыслил.

– О деле.

– Юридическом?

– В определенном смысле – да.

– Ты ведешь ее дело?

– Да.

– Давно?

– Да. Очень давно.

– Кеннет, дорогой, ты можешь мне сказать, кто она?

– Нет, не могу. – Он помолчал и не очень убедительно добавил: – Профессиональная тайна.

Кровь ударила Шарлотте в виски.

– Не говори мне этого! Не смей!

– Почему?

– Потому что я видела, как ты целовал ее письмо.

Эффект, произведенный этими словами, получился настолько обескураживающим, что она сразу же пожалела о том, что произнесла их. Муж, который терпел ее перекрестный допрос со своего рода снисходительным спокойствием, словно подыгрывал неразумному ребенку, повернул к ней лицо, выражавшее ужас и страдание. С минуту он не мог произнести ни слова, потом собрался и с трудом, запинаясь, ответил:

– Чернила очень бледные, должно быть, ты увидела, как я поднес письмо поближе к глазам, чтобы разобрать, что там написано.

– Нет! Я видела, как ты целовал его. – Он молчал. – Хочешь сказать, что это не так?

Он снова впал в безразличие.

– Возможно, так.

– Кеннет! Ты стоишь тут и говоришь это – мне?!

– А какая тебе разница? Письмо деловое, как я и сказал. Думаешь, я соврал? Его автор – моя старинная приятельница, с которой мы очень давно не виделись.

– Мужчины не целуют деловые письма, даже от женщин, которые являются их старыми друзьями, если они не были любовниками и все еще сожалеют о расставании.

Он чуть заметно пожал плечами и отвернулся, как будто счел дискуссию оконченной и оборот, который она приняла, вызывал у него отвращение.

– Кеннет! – Шарлотта подошла и схватила его за руку.

Он постоял с усталым видом, потом накрыл ее