Восставшие из ада - Питер Эткинс

- Это отвратительно, - сказал Рон. Голова у него была горячей, мысли разбегались. Ему захотелось выпить еще. Он представил, как резчик режет себе руки, и кровь течет по дереву.

- Тебе не должно это нравиться. Это святая Пуденция. Видишь, как детально сантеро проработал ее челку?

- Мило.

- Чувак, это наш билет! До прошлой ночи я не был уверен, что ты когда-нибудь вернешься в этот мир. Но я видел, как ты улыбался, когда эта стриптизерша трахала тебя. Нужно побывать в этом мире, прежде чем покинуть его. Прежде чем познать удовольствие, нужно почувствовать. Верно?

- Я полагаю...

- У тебя снова появились чувства. Я вернул тебя, но я все еще в долгу перед тобой, так что я собираюсь сделать следующий шаг.

- Какой...?

- Все удовольствия ада, дружище. Как я понял, вся эта чушь про огонь и вилы - фикция. Рай - отстой. Ад - это место, куда попадают веселые люди.

- Но как мы туда попадем?

- Я знаю, как найти остальных сантосов, Рон. Я изучал это, пока ты пил. Все, что для этого нужно, - это деньги.

Рон все еще чувствовал себя так, словно ему выбили мозги, но он уже начал понимать. Все дело в том, что Ленни хотел потратить побольше его страховых денег.

С другой стороны, если он прав, если эти санто действительно сулят какое-то высшее наслаждение, то что в этом плохого? Ему нечего было делать с этими деньгами. Все равно он уже больше года жил в аду. Возможно, Ленни был прав. Пришло время вернуться к живым... даже если для этого придется обниматься с мертвыми.

Рон предоставил Ленни беспокоиться о поисках сантоса. Он отдал деньги и остался дома, стараясь не думать о путешествии, в которое ему вскоре предстояло отправиться.

Если только источник Ленни не был лжецом и пьяницей.

Но вскоре Ленни принес домой еще одно санто. Лицо святого Тиберия словно таяло, кожа свисала с плеч мокрыми полосами, под ней блестели кости и мышцы. Глаза Ленни были затравленными, и он отказался рассказать Рону, как именно это произошло.

- Но я понял, чувак, - сказал он. - И я знаю, куда двигаться дальше. У чувака было все четыре-один-один.

Рону не понравилось использование прошедшего времени, но он смирился с этим.

- Я не понимаю, как это связано с другим.

- Может, и нет. Их семь, может, эти две не связаны.

Рон не мог возразить. Может быть, ни одна из них не связана. Может, все это было просто безумной фантазией.

Ленни брал все больше денег, уходил и возвращался с другими. Святая Агнесса, чьи растопыренные пальцы были похожи на эрегированные фаллосы. Святой Нестор, редко сидящий санто, с огромной свечой, засунутой в прямую кишку, открытый конец которой пылал. Святая Фаустина, держащая в руках глазные яблоки, по лицу которой текли слезы зеленой крови. Святой Рогат, у которого горло было разорвано посередине; он зажимал рану руками, пока изнутри него вырывались летучие мыши.

Ленни приносил их домой поздно ночью, с дикими глазами, иногда дрожащими от волнения. Он не стал рассказывать Рону, через что ему пришлось пройти, но это было явно неприятно. Пару раз он возвращал деньги, но все равно у него был санто. Рон задумался, сколько крови он пролил за эти шесть сокровищ.

Однажды вечером Ленни вернулся домой с возбужденной ухмылкой, как у ребенка, которому открылся слишком большой секрет.

- Я знаю, где это, - сказал он. - Номер семь. Мы на месте, чувак! Он рассказывал Рону истории о том, каким будет Ад, когда они разгадают код. Он рассказывал о женщинах, которые будут обслуживать их, предугадывая каждое их желание, каким бы грязным оно ни было. Они не только были свободны от табу и запретов, но и гордились тем, что могут превзойти друг друга в удовлетворении всех возможных извращений. Рона это волновало меньше, чем ощущение чего-то, что могло бы убедить его в том, что он все еще жив.

- Когда ты сможешь это сделать? - спросил Рон. По мере того как сантос увеличивался, он начал во все это верить. По крайней мере, предвкушение было эмоцией, знакомой только живым.

- Завтра, - ответил Ленни. - Но ты должен поехать со мной. Ехать далеко. И, честно говоря, мне может понадобиться подмога в этом деле.

Они ехали по высокогорным районам Нью-Мексико под таким серым небом, что его можно было назвать оловянным. Вечнозеленые леса, травянистые луга и крошечные деревушки могли оставаться неизменными на протяжении последних двухсот лет.

Насьементо выглядел так же, как и другие городки, - место, которое мир оставил позади. Россыпь саманных домов с обвалившимися стенами, провалившимися крышами и выбитыми окнами соединяли дороги, проложенные так давно, что их твердые покрытия крошились, как сухое тесто для печенья. Несколько неудавшихся предприятий расположились вокруг центральной площади, в одном конце которой, словно тучная жаба, приземисто возвышалась большая саманная церковь.

- Ты уверен, что все правильно? Место выглядит заброшенным, - спросил Рон.

- Он должен быть в церкви.

Рон припарковался на площади. Дверцы машины громко звякнули в тишине. Ленни коротко встретил его взгляд, а затем повел к дверям церкви. Он толкнул одну из них, и петли застонали. Свет из дверного проема осветил интерьер.

- Где? - прошептал Рон.

- Не знаю. Придется поискать.

То, что осталось от скамей, было сдвинуто к одной стороне нефа, испещрив пыльный каменный пол. По углам висели паутины. Алтарь был опрокинут, его ножки отбиты. Океан мусора превратил его в остров. Пробираясь через него, Рон почувствовал, как по коже поползли мурашки, словно кто-то вытряхнул миску с муравьями на его рубашку.

Он уже собирался предложить уйти, когда позади них со скрипом открылась дверь.

- Боже, черт! - испуганно произнес Рон, не успев осознать, насколько неуместно такое восклицание. Впрочем, учитывая их миссию, подобные рассуждения, несомненно, были слишком запоздалыми.

Из темноты появился древний падре, его ряса и сюртук были грязными и рваными. Его голова была странно пухлой в области носа, рта и щек, а короткие стебли черных волос торчали из головы, как сгоревшая солома.

- Что привело вас сюда? - спросил он. Голос его звучал приглушенно, искаженно.

- Санто, - сказал Ленни. - Где оно?

- Это не для таких, как ты, - сказал падре. - Покиньте это святилище.

- Нет, пока мы его не получим.

Священник схватил с пола старый подсвечник и на удивление быстро подошел к ним, орудуя им, как бейсбольной битой. Ленни что-то прокричал, и Рон, сердце которого все еще колотилось от шока, вызванного тем, что его обнаружили, среагировал. Он схватил зазубренный кусок сломанной ножки алтаря и метнул его в сторону наступающего падре.