Восставшие из ада - Питер Эткинс

Кто-то вздыхает, кто-то стонет.

- Что за черт?.. - говорит Кенди.

Твое сердце начинает биться в аритмичном ритме, и ты чувствуешь, что в воздухе не хватает кислорода. Каждая клеточка твоего тела кричит: Беги!

Ты замечаешь, что время как будто замедлилось. Джереми берет в обе руки камни, которые, казалось бы, не прикреплены друг к другу, но составляют единое целое. Он поворачивает их вокруг себя. Со всех сторон их тринадцать - странная древняя головоломка, спрятанная здесь вместе с мертвыми. Твоя память воскрешает похожий момент двадцатилетней давности и переносит его на сегодняшний день. Ты наблюдаешь за тем, как Джереми крутит каменные кусочки головоломки, все увереннее и увереннее, бросая лишь один взгляд в твою сторону, пока камни не начинают светиться жутким цветом, которому ты не можешь дать название.

Он вставляет измененную каменную головоломку обратно в гнездо в стене, при этом его рука все еще касается ее, как будто он каким-то образом заряжает головоломку, или наоборот.

Время останавливается. Группа молча, пассивно ждет. Тебя поражает тот факт, что нет никакого сопротивления, никакой бравады. То, что произошло раньше, подточило всех вас, кто с таким энтузиазмом относился к темной стороне, кто когда-то был бунтарем, защищавшим свою индивидуальность любой ценой. Тогда Джереми настоял на том, чтобы провести ночь здесь. Никто не протестовал, но настроение было другим. Пыл того вечера перекрывает задумчивая тишина нынешнего. Это Джереми нашел камни. Джереми открыл ворота. Джереми заключил фаустовскую сделку, за которую ты и твои друзья были тогда благодарны.

Только Кэнди, посторонний человек, не посвященный в историю и не имеющий представления о будущем, выражает беспокойство.

- Знаешь, здесь холодно, Джереми. И темно. Почему бы нам не вынести его на улицу, чтобы ты мог с ним поиграть?

Никто ей не отвечает, потому что все внимание приковано к трем большим мраморным квадратам. Один за другим они сдвигаются вверх, открывая темноту за собой.

- О... Боже... Боже...! - причитает Кенди.

Ритц рыдает, прижавшись лицом к груди светловолосого Майка. Все остальные стоят в одиночестве. Кислый пот страха пропитывает тесный воздух склепа. Но недолго. Запах быстро сменяется чем-то худшим, гнилью бесчисленных лет, физическим разложением, заставляющим обонятельные нервы перебирать все гнилое, что ты когда-либо чувствовала, и все это сливается в невыносимую вонь. Ты задыхаешься от вони, и не ты одна.

Темноволосые Майк и Мартина бросаются к двери, пытаясь открыть ее, но дверь оказывается запертой, как ты и предполагала, иначе ты бы сама попыталась это сделать.

- Что происходит? - кричит Кенди.

Ритц громко всхлипывает, и от звуков отчаяния, срывающихся с ее губ, у тебя подгибаются колени, и все, что ты можешь сделать, - это стоять прямо и ждать своей участи.

В воздухе висит туман, который заволакивает все вокруг, и ты понимаешь это только тогда, когда он вдруг рассеивается, как будто его сдувает ветер, и все становится остроконечным. Из черноты одна за другой появляются три фигуры. Их лица, их тела, все, что связано с ними, впечаталось в твою психику. Теперь, в их присутствии, остается только надеяться и молиться, чтобы умереть, здесь, сейчас, быстро, чтобы никогда, никогда больше не встретиться с ними.

У того, что слева, нет лица. Клочья гнилой плоти цепляются за сломанные кости, которых не счесть, осколки беспорядочно торчат во все стороны. Рядом с ним стоит женщина, или так ты думаешь. Она худая, голая, без кожи, каждая мышца ее тела нарезана на четкие полоски, которые расходятся от скелета, извиваясь, как у безумного экстремофила, живущего в невозможных условиях. Третья, концлагерная худышка, на первый взгляд, наименее шокирующая. До тех пор, пока не открываются веки. Эти глаза не человеческие. Ничего похожего на человеческие. В черно-красных глазницах можно увидеть все пытки и смерть, которым люди подвергали друг друга на протяжении тысячелетий существования человечества на этой планете. Эти глаза отвлекают от зажимов, скоб, булавок, хирургических швов и колючей проволоки, вцепившихся в его сырую, распухшую плоть, и делают незначительными всю эту фурнитуру и тот факт, что ее рост превышает семь футов. Главное - это глаза. Они предсказывают будущее.

Кенди кричит. Все остальные прижались спиной к двери, даже ты, не осознаешь, что двигаешься. Только Джереми стоит лицом к ним, как некий уверенный в себе, демонический сверстник.

- Мы вернулись, - почти с гордостью говорит Джереми, - как вы и просили.

- Как вы и обещали. Как мы приказали, - поправляет его женщина. - Ты можешь только повиноваться.

Тот, с разбитым лицом, сначала ничего не говорит. Его глаза внезапно вспыхивают, излучая свет, говорящий об аде или еще о чем-нибудь похуже. Затем он бормочет низким, едва слышным голосом:

- Нет, они не подчинились.

Ты опасаешься, что он обратился к тебе. Каждой частью тела ты чувствуешь себя запертой на месте, прикованной к цементному полу под тобой. Ты осознаешь, что делаешь неглубокие вдохи, что кровь проносится в голове с грохотом приливной волны. Ты прислушиваешься и считаешь удары своего испуганного сердца, чтобы успокоить себя. Как же так получилось? На что ты надеялась? Почему именно ты?

- Я. Я подчинилась, - шепчешь ты сама себе, понимая, что изо всех сил стараешься угодить, отсрочить неизбежное.

- Выпустите меня! Кто-нибудь, выпустите меня! - Кенди протиснулась между нами и вцепилась когтями в дверь. Никто не помогает ей. Никто не хочет идти против демонических фигур. Все, кроме Кенди, знают, на что они способны.

- Послушайте, мы пришли, - резонно говорит Джереми. - Мы подчинились. Что означает: В чем проблема? Разве прошлого раза было недостаточно?

Тот, у кого демонические глаза, переводит взгляд на Джереми, который дергается и корчится, как будто его ударили.

В прошлый раз, когда вы все были здесь, Эндрю, милый Эндрю, который любил носить ПВХ и прокалывать свои соски, а однажды висел с крюками в плоти на ветке дерева, Эндрю был с вами. Вас собралось тринадцать человек, чтобы выпить дешевого вина, посмеяться, послушать музыку, поделиться псилоцибиновыми грибами и пообщаться с мертвыми. И посмотреть, со сколькими из своих друзей любого пола вы в итоге перепихнетесь. И вы, все вы, в конце концов, трахались друг с другом, дико, пьяно, а потом Джереми нашел камни. Камень-пазл, который сдвинул мрамор, как и сегодня. И когда ты и твои опьяневшие друзья вытащили кости из гробов и начали танцевать с ними дикий, экстатический, оргиастический danse macabre, те, кого вы стали называть сенобитами, вышли из страны суровой тьмы, как религиозные флагеллянты из другого времени, истерзанные до состояния экстаза.