Восставшие из ада - Питер Эткинс

Им нужен был Эндрю. Он был жертвой, чтобы спасти остальных, и он пошел на это добровольно. Вы смотрели, как он жадно лезет в черную дыру в стене, которая поглощает все. Облегчение, которое вы испытали, до сих пор постыдно.

Теперь ты слышишь его голос, зовущий из этой тьмы, не слова, а лишь звуки, которые дробят реальность, и ты не знаешь, испытывает ли Эндрю боль или удовольствие. Чтобы не дать им затронуть тебя эмоционально, ты считаешь количество стонов, думая: не мог же он прожить за мраморными плитами двадцать лет! И все же он это сделал.

- Ты привел еще одного, - говорит женщина-сенобит. Рот ее открывается, она высовывает язык, который тоже разрезан на полоски. Она бесстрастно смотрит на Кенди.

Кенди бьется в истерике. Ритц задыхается от безысходности. Все остальные оцепенели от ужаса, воздух пропитан вонью пота, источаемого страхом. Ты не можешь поверить, что живешь в этом дежа вю. Живешь в своих кошмарах.

Джереми ничего не говорит, и в этот момент вы все понимаете. Клятва, которую вы дали тогда, - вернуться сюда сегодня вечером, когда сенобиты заберут еще одного из вашего числа, - Джереми изменил ситуацию. Он привел Кэнди. Он хочет, чтобы они забрали ее во тьму вместо одного из вашей группы. Вместо него.

- Она - не подношение, но мы принимаем ее, - заявляет тот, у кого ледяные глаза.

Ты не можешь поверить, что слышишь это. Никто не может поверить. Может ли спасение прийти к вам через эту бессодержательную женщину в качестве новой жертвы? Неужели Джереми обманул сенобитов?

- Мы принимаем эту жертву, а также ту, которую выберем сами.

Все трое сенобитов, как одно целое, поворачиваются к Джереми. Теперь все ясно. Они заберут их обоих.

Джереми отступает назад. На его лице - смесь предательства и ужаса.

- Я привел вам ее! - заявляет он. - Ее. Не меня!

- Джереми, о чем ты говоришь? - кричит Кенди. Она понимает, но не хочет осознавать.

Но сенобиты уже тянут Джереми и Кенди к себе за невидимые нити. Женщина-сенобит раскрывает руки навстречу Кенди, словно танцовщица, ожидающая своего партнера. Крики Кенди становятся пронзительными и леденящими душу; ты уверена, что эти крики будут звучать в твоей душе до самой смерти.

- Вы сказали "одного". Не двоих, а одного! Возьмите ее! - кричит Джереми, все время сокращая расстояние между собой и тем, с разбитым лицом, который не смотрит на Джереми, но Джереми неумолимо тащит его, его тело, изгибающееся в мольбе, к ногам сенобита.

Четверо из них, двое людей, двое нет, вливаются в проемы, и чернота, кажется, засасывает их тела, пока они не исчезают. Тела, но не голоса. Кенди все еще кричит. К ней присоединился Джереми, его протесты против несправедливости сменяются криками ужаса. Еще слышны стоны Эндрю.

Остался только высокий сенобит. Его пугающие потусторонние глаза, кажется, вбирают в себя сразу одиннадцать оставшихся. Несмотря на ужас, ты чувствуешь облегчение в глазах своих друзей. Обещание было выполнено, наконец-то все закончилось.

- Три тысячи шестьсот пятьдесят два дня. Именно тогда вы все вернетесь. На этот раз сдержите свое обещание. Вы согласны?

Вокруг раздаются вздохи и возгласы неверия. Кто-то бормочет:

- Проклятый Джереми, он все испортил!

Один за другим твои друзья кивают и перешептываются:

- Да.

- Я согласен.

Потому что они не могут поступить иначе. Они шокированы. И они в ловушке. Они просто хотят уйти отсюда живыми и готовы сказать или сделать все, что угодно. Как и в прошлый раз.

Ты единственная, кто ничего не сказала. Опасные глаза устремлены на тебя, как лазеры, которые то обжигают жаром, то пронизывают холодом, проникая сквозь кожу, через мышцы, в кости и органы, сотрясая тебя мучительно изысканной болью противоположностей. Ты горишь и холодеешь так быстро, что зубы начинают стучать, а с губ срываются тоненькие звуки, о которых ты и не подозревала. Требование - подчиниться.

Но ты просчитала цифры, что у тебя получается лучше всего, и сенобиту это известно. Он моргает, и все, что он делал с твоим телом, резко прекращается, оставляя тебя без сил, без дыхания и головокружения. На его тонких губах появляется небольшое движение - не совсем улыбка, и все же в этом нельзя усмотреть ничего, кроме мрачного смешка.

- Десять лет за одиннадцать. Пять лет за десять. Два с половиной за девять. Вполовину меньше времени для восьми, еще вполовину для семи. И в конце концов, когда из нас останется только один, пройдет всего девяносто часов, прежде чем он должен будет вернуться.

Все здесь понимают: с годами надежда будет уменьшаться.

Сенобит смотрит на тебя с минуту.

- Твое умение считать будет... интересно изучить.

Существо отходит назад, погружаясь в темноту, из которой все еще доносятся знакомые тебе призрачные голоса: крики, плач, вопли. Мольбы.

Мраморные панели опускаются и встают на место, как будто их и не двигали. Склеп наполняется напряженной тишиной.

Кто-то дергает за ручку, и дверь склепа распахивается. Внутрь врывается дневной свет. Твои друзья убегают, как будто скорое бегство сотрет память, остановит кошмары, заблокирует реальность возвращения, ведь вы все должны вернуться. Каждый из вас понимает, что если вы не придете к ним, то сенобиты придут к вам.

В одиночестве ты спускаешься с холма, автоматически подсчитывая количество могил на каждом из семейных участков, мимо которых проходишь. Ты умеешь считать. И всегда умела. Счет спас тебя в детстве и стал твоим призванием во взрослой жизни. Числа вносят порядок в хаос. Комфорт. И ты все правильно рассчитала - ты останешься последней. Но так и должно быть. Ты ответственна за все это, за все, что произошло и произойдет. Именно ты двадцать лет назад направляла руки Джереми. И теперь ты единственная, кто знает, как открыть каменную загадку.

Ты будешь страдать день и ночь, пока не состаришься и не ослабеешь, тогда эти страдания закончатся. И начнутся настоящие муки. Ты не сомневаешься, что твои навыки счета подвергнутся серьезному испытанию.

Гэри А. Бронбек и Люси А. Снайдер

Однако...

"Великие эпохи нашей жизни начинают свой путь,

когда у нас является мужество преобразовать

наше злое в лучшее, что в нас есть".

Фридрих Ницше, § 4,

"По ту сторону добра и зла".

Из всего трио именно Пенни сумела, наконец, освободиться от оков. Ее конечности настолько истощились, что она без труда вытащила левую руку. Однако правая все еще оставалась