За гранью безумия. - Александр Науменко

— А ты знаешь, мне отчего-то теперь совсем не страшно, — вдруг призналась она, усаживаясь прямо на землю.

Её волосы цвета платины развивал сильный ветер.

— Я, наверное, смирилась уже?

— Как и я.

Обхватив её крепко руками, не обращая внимания на её правую руку, я со страстью прижал её к себе, находя своими губами её губы. Перед глазами пролетали светлые моменты нашей семейной жизни, что было в прошлом, и мечты, что могли бы стать реальностью, но только в будущем, но никогда уже не появятся.

Оля не пыталась меня оттолкнуть, говоря, чтобы я не прикасался к ней, прекрасно осознавая, что её никогда я не покину. Мы одно целое, неразделимое. Исчезнет она, перестану существовать и я.

— Мне трудно дышать, — пробормотала супруга.

— И мне тоже.

Мы подняли головы вверх, глядя на необычный цвет неба. Атмосфера исчезала, и сколько нам ещё осталось, не знал никто. А вдобавок температура на солнце принялась подниматься чрезвычайно сильно, а в тени опускаться. Этакие карусели.

* * *

Вытерев холодный пот со лба, мужчина закрыл блокнот, кладя его на рядом находившийся камень, который лежал в круге мёртвого высохшего мха. Тот чудесным образом сохранился, и возможно сохраняться и его воспоминания. Вот только кому читать, если никого не останется уже через пару дней.

— Ну что, пойдём дальше? Отдохнули немного и…

Мужчина опустил взор, глядя на свою жену. Её голова лежала у него на коленях, а из приоткрытого рта тянулась по подбородку плесень инопланетной заразы. Глаза безжизненно уставились в пустоту. В них больше не было той самой искры.

— Вот так значит, — пробормотал он, шмыгая носом, утирая с щеки слёзы покрытой паразитом рукой. — Решила сбежать от меня раньше времени?

Мужчина с нежностью положил супругу на зеленый ковёр, укладываясь рядом, нежно обнимая её, будто та могла что-то ещё чувствовать.

Его взор заскользил к небесам, всё дальше и дальше, к далёким звёздам, пытаясь проникнуть за эту завесу бесконечности. Дыхание из груди вырывалось с тяжёлым хрипом, а изо рта вылетали кусочки мха и крови, покрывая кожу на щеках, подбородке… Но удивительное дело, боли совсем не ощущалось. Лишь лёгкий страх, некое волнение...

— Быть может, если там что-то есть, то мы когда-нибудь встретимся, — пробормотал он, поворачиваясь к супруге, прижимаясь к её щеке своей щекой.

Мужчина сильно закашлялся, вновь укладываясь ровно на земле. Его рука нашарила пальцы жены, крепко обхватывая их, держась, как утопающий за спасательный круг. Они оказались уже холодны. Но и его рука вдруг разжалась, ослабив мышцы. Лёгкие выдохнули из себя последний воздух, а застывшие глаза устремились к небесам, откуда появилось жаркое солнце, начиная выжигать своими смертельными лучами всё на поверхности планеты, которая лишилась защиты, своей атмосферы, стерилизуя ту, как некогда стерилизовала и Марс, очистив его от зарождающейся жизни. Но только не от спор...

Конец.

Подземные ползуны.

Подземные ползуны.

Дмитрий Олегович свернул с дороги, съезжая вниз на щебёнку, двигаясь между могил с оградками. Людей, как он заметил, сегодня не было, и это совсем не удивительно. Шёл дождь, хотя синоптики дальше и обещали улучшение погоды. А пока царило утро, прохладное, промозглое, неприятное.

Проехав метров сорок, мужчина остановился, заглушая двигатель, выходя из уютного салона, беря с соседнего сиденья цветы. Он вдохнул полной грудью влажный воздух, отыскивая взглядом свежую могилку. Та находилась прямо напротив, метрах в пяти от дороги.

Его жена ушла почти месяц назад, в городской больнице, около полуночи. Рак наконец смог победить ослабший за время болезни организм. К сожалению, самого Дмитрия Олеговича рядом в тот момент не было. Он спал дома, собираясь утром к супруге, как делал это каждый день, но не успел. Опоздал навсегда. Поэтому Таня ушла в одиночестве…

После были похороны, мучительные, тяжёлые. Из Краснодара приехали дети, сын и дочка. Собственно, само прощание плохо запомнилось, лишь какими-то неясными фрагментами. Были люди, и довольно много. Друзья, родственники, коллеги. А потом только одиночество и боль от потери. Как себя не подготавливай к уходу близкого человека, в душе понимая, что у него без шансов, все равно это становится ударом.

Мужчина прошёл по узкой тропке, обходя раскидистую ель, останавливаясь неподалёку от свежего холмика. Откуда-то из-под венков выбежала тощая крыса, с визгом исчезая в зарослях кустарника. Дмитрий Олегович вздрогнул от вида мерзкого кладбищенского грызуна.

— Только этого мне ещё не хватало, — пробормотал он себе под нос, поправляя тяжёлые очки.

С небес по-прежнему лил дождь, но пришедший не обращал на это внимания, стоя на одном месте, переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руке букет цветов, белых роз, какие любила Таня. По лицу стекали капли, одежда промокла, как и седые волосы. Но всё это являлось сущей мелочью по сравнению со вселенской тоской.

— Когда-нибудь мы будем лежать рядом, — сказал он надтреснутым голосом. — Местечко для себя я уже подготовил.

Он поглядел на небольшой кусочек пустого пространства, которого, как раз хватит, чтобы подхоронить ещё одного человека. В мозгу тут же вспыхнула картина его последнего мига, и страх пронзил разум. Несмотря на долгие прожитые годы, плохое здоровье и потерю смысла жизни, думы о смерти по-прежнему заставляли вздрагивать.

— Эх, Таня, Таня… Ты ушла слишком рано. Нам бы жить ещё и жить.

Мысли переметнулись к дочери, которая находилась на восьмом месяце. И родившийся вскоре ребёнок уже никогда не увидит бабушку. Разве только на фотографиях. Да и Таня ушла, так не увидев внука, хотя сильно ждала… Мечтала об этом.

Тяжело вздохнув, Дмитрий Олегович приблизился к могиле, склоняясь вперёд, чтобы положить цветы, как вдруг влажная земля под его ногами поползла, и мужчина с громким криком провалился во тьму, накрытый горой венков и уже засохших цветов, принесённых ранее, и всё ещё не убранных.

Он лежал на спине, громко постанывая от боли. Ноги придавила земля, а голова гудела, ударившись обо что-то твёрдое. Из правого уха стекало нечто тёплое, возможно кровь.

«Где… Где я?»

Сумев перевернуться на живот, Дмитрий Олегович полез в карман, включая смартфон, пытаясь подслеповато