Безкожая - Стивен Козеневски

Я разворачиваюсь, чтобы выскочить обратно в открытый шлюз, но оттуда доносится приглушенный, далекий гул голосов. Они идут! Конечно идут. Это же медпункт, а они - безкожие, смертельно больные пациенты, ставшие пиратами ради лекарств и пропитания. Я прижимаюсь к переборке. Из кладовки снова доносится стук - напоминание об опасности, которая уже таится здесь, в медпункте.

Я - между молотом и наковальней. Это конец. Никакого выхода. Все. Конец пути. Конец дороги. Вечный сон. Крышка.

Ты уже забыла, зачем сюда пришла, малютка?

Ты не настоящая.

Нет вообще ничего настоящего. Все вокруг, что твой сопливый мозг (если он вообще у тебя есть) считает реальностью - просто его собственные глюки.

Не. Помогает.

Нет. Возможно, нет. Но я пытаюсь помочь. Позади - сковорода, впереди - огонь. Но какой у тебя вообще был план?

Спрятаться в капсуле анабиоза. Но сейчас это хрен получится, правда?

Придерживайся плана, малютка.

Я сжимаю зубы. Наверное, лучше не вдумываться, почему мое собственное подсознание - если только это не какой-то до сих пор необнаруженный телепатический паразит - постоянно называет меня "малюткой". Если уж тебя унижают, то это могла бы делать хотя бы какая-нибудь дрянь снаружи, а не кто-то у тебя в голове?

Из кладовки доносится лязг.

- Ага!

Я понимаю, что не стоит делать выводы только потому, что я не узнаю голос - на корабле десятки людей, которых я не узнаю по голосу, - но черт возьми, это звучит точь-в-точь по-безкожевски. В голосе - жестокость и скука.

Смотрю направо. Я была в медпункте всего несколько раз. Даже профилактические осмотры стоят непозволительно дорого, так что мамы избегали их как только могли. Но я знаю достаточно, чтобы догадаться: большие предметы, похожие на гробы, из черного хрома - скорее всего, капсулы анабиоза. Для корабля размером с "Синего" полдюжины - достаточно.

С тоской я понимаю, что слышу разговор двух безкожих в коридоре. Они приближаются.

- Ванесса нашла ящик гранатов в трюме.

- И что мы с ними, черт возьми, будем делать?

Ну и чего ты замерла? Не тормози.

Фальшивая Ли Мин, возможно, права. Я поднимаю ногу - но не могу опустить. Боюсь что громко стукнет, а я сейчас буквально в пределах слышимости трех преследовательниц: двое сзади, одна впереди.

- Сок?

- Фу, ненавижу гранатовый сок. Такой, сука, кислый, бля.

Я наклоняюсь и нажимаю клавиши на ботинках. Крошечный экран - к счастью, бесшумный - загорается, и я нажимаю всего три кнопки. Пока моя дрожащая рука это делает, кажется, что прошел час. Но на самом деле - всего несколько секунд, просто чувство времени растянулось из-за обострившихся инстинктов.

- Зато полезно. Много витамина С. Ты знаешь, что Сарк всегда говорит про витамин С.

- Да и черт с ним, с витамином. Все равно терпеть не могу.

Электромагниты в моих ботинках отключаются с глухим стуком. Достаточно тихим - надеюсь, - чтобы ни один из преследователей не услышал. Теперь я, как и иссушенные останки медсестры Ханны, парю. Более того, я парю прямо среди ее кусков. Я тянусь вверх, отчаянно отбиваясь от квадратного куска того, что раньше было, судя по всему, ее левой ступней.

- Кто там? - раздается новый голос.

Этот третий голос принадлежит безкожей внутри кладовки. Мое сердце пропускает удар. Она, должно быть, услышала, как отключились мои ботинки. Но мой ужас утихает (ненадолго), когда одна из безкожих в коридоре откликается.

- Это Кали, а кто же еще? - отвечает та, кто не любит гранатовый сок.

- И Кегли, - добавляет ее спутница.

Я пытаюсь выровняться в воздухе. Безнадежно. Без опоры, от которой можно оттолкнуться, я просто кручусь и кручусь. Я тянусь к ближайшей переборке - и понимаю, что она уже вне досягаемости, хотя всего мгновение назад я кралась вдоль нее. Мне не за что ухватиться.

У меня нет времени. В щели шлюза появляются тени. Мне конец. Я тянусь вниз, чтобы снова включить магнитные ботинки. Может, я смогу проскочить мимо безкожих, когда они войдут - застану их врасплох и убегу.

В магнитных ботинках? В этих колымагах не побежишь. И вообще показываться им на глаза - ужасная идея.

Да знаю-знаю!

Моя рука касается пола, когда я тянусь вниз, и я понимаю, какая же я дура. Невесомость превращает игровую площадку из двух измерений в три. Мне не нужна переборка, чтобы оттолкнуться. У меня есть пол. Я сильно толкаю себя в сторону черных гробов-капсул. Третья слева, на удивление, открыта, и у меня нет больше времени мешкать. Мелькает мысль: может, безкожая в кладовке заметила, что одна из шести открыта, но мне остается только надеяться, что она забудет или не заметила, когда входила.

Она выходит сейчас, а ее подруги заходят. У меня екает внутри, я хватаюсь за верх капсулы - чуть не пролетаю мимо. Пальцы едва цепляются за угол открытой крышки, и я подтягиваю себя внутрь. Как можно тише закрываю крышку над собой, но мое движение вперед останавливается, только когда я со всей силы бьюсь левым локтем о внутреннюю стенку капсулы. Ослепительно-белая боль вспыхивает в мозгу - на мгновение я ничего не слышу и не чувствую.

Три пиратки уже заканчивают разговор, прежде чем я прихожу в себя и снова начинаю нормально дышать.

- ...святое разорение, - говорит Кали, - и что у них тут есть?

Ее голос звучит искаженно, будто издалека, хотя я знаю, что три пиратки ужасно близко. Оглядываюсь вокруг. Я не слышала щелчка, но похоже, что крышка капсулы анабиоза заперлась сверху.

Кажется, здесь нет никакого управления. Я проклинаю себя - надо было уже включить анабиоз. Но у меня не было времени, и я даже не знаю, можно ли активировать капсулу без второго человека. Впрочем, все это могло бы быть бессмысленно, если бы безкожие просто уволокли все капсулы с собой - что они почти наверняка и сделают. Но сейчас меня волнует не это.

Сейчас меня волнует, что пространство здесь... маленькое. Тесное. Я дергаю себя за воротник.

Та, кого еще ни разу не назвали по имени - та, что рылась в кладовке, - отвечает:

- На каждом гребаном корабле "ЭйджинКорп" одно и то же. Голые стены, пара бутылок антибиотиков и пара ящиков обезболивающего. Но глянь на вот это.

Я слышу гул энергетического оружия, включающегося в режим резака, затем жужжание и треск. Я принюхиваюсь в поисках характерного запаха озона, который неизменно сопровождает такой