Безкожая - Стивен Козеневски

лазерный луч, - но не чувствую ничего. Моя труба, похоже, герметична. Это объясняет искаженные голоса и звуки. Не в анабиозе, я, по сути, заперлась в герметичном гробу с несколькими кубометрами воздуха - и сколько я продержусь, неизвестно.

Не паникуй, малютка.

Я не паникую. Я просто... я больше не хочу здесь находиться.

Ладно, вот что мы сделаем. Ты слушаешь?

Пристыженная, я не отвечаю.

Тебе просто нужно немного воздуха. Вот и все. Чуть-чуть воздуха - и все будет хорошо.

Да. Фальшивая Ли Мин права. Именно это мне и нужно. Немного воздуха, чтобы дышать - и я в полном порядке.

Итак, вот что ты сделаешь. Тихо, настолько медленно, чтобы ты даже не замечала движения, начни тянуться к защелке.

Здесь темно. Сквозь маленькое круглое окошко - оно было бы на уровне лица, если бы я лежала - просачивается крошечный лучик света. Я не вижу защелки, про которую говорил мне голос в голове. Черт. Пальцами ощупываю стенки капсулы, отчаянно ища защелку. Что-то тыкается мне в живот.

Костный мозг превращается в ледяную воду, я не могу дышать. Сердце колотится так быстро, что, кажется, выпрыгнет из груди. Но тут я опускаю взгляд и с ужасным смущением вспоминаю о Джинни. Обычно я отдаю ей команды голосом, но сейчас, очевидно, не время. Я нащупываю ее редко используемую панель управления и включаю самый слабый свет, какой только могу найти.

В крошечном пятне света Джинни выглядит обиженной - мол, поглядите только как с ней так обращаются, - и мне хочется утешить ее, но я вспоминаю о бесчисленных причинах, почему сейчас это было бы глупо и ужасно: она всего лишь машина, у нее даже нет искусственного интеллекта. С другой стороны - в уже не-темноте я замечаю маленькую пластиковую защелку.

Я могла бы просто схватить ее и...

Нет. Я не говорила "схватить". Я сказала: настолько медленно, чтобы ты даже не замечала, начни тянуться к ней.

- Это охуенно! - говорит та, что назвалась Кегли.

Я не уверена, что значит прозвище "Кегли". Я знаю, что в боулинге десять кеглей, может, это отсылка к тому. Или они имеют в виду канцелярские кнопки. Или швейные булавки. И с какой стати меня это сейчас волнует?

- Это ты так разделала медсестру? - спрашивает Кали, которая, кажется, здесь за главную или по крайней мере самая напористая из этой банды, обрывая мой разогнавшийся поезд мыслей.

Ладно. Вернемся к делу. Моя рука касается защелки. Я замираю.

Хорошо. Теперь так же медленно, как ты только что сделала, просунь пальцы под защелку и начни потихоньку тянуть вверх. Если ты напрягаешься - значит, делаешь слишком много.

Я киваю. Наверное, неправильно слушаться голос в голове. Но пульс уже не такой бешеный. Дыхание чуть более нормальное. Если Фальшивая Ли Мин - это защитный механизм, то, видимо, он работает.

- Ага, - отвечает Безымянная, - она, считай, сама на это напросилась. Я просто спустилась сюда переписать добычу, а она выбегает, размахивает этим резаком, как лучевой винтовкой. Я просто дала ей в живот и отобрала. Она никогда раньше не получала в живот - я это сразу поняла. Прикиньте, она плакала. А потом я показала ей, что такое настоящая резка.

- Латальщица будет в бешенстве, что ты ее так разделала, - говорит Кали.

Предполагаю, что Безымянная отмахивается от ее опасений. Даже если бы я могла их видеть сквозь крошечное окошко, мне слишком страшно смотреть.

- Она была бракованным товаром. Сама себя приговорила, когда попыталась порезать меня.

- А что ты делала здесь без подстраховки? - это Кегли.

Моя рука встречает сопротивление. Еле заметное. В моей голове картинка: защелка издает звук, такой громкий, что эхо разносится по всему "Синему" и слетаются все безкожие, как мотыльки на пламя.

Не ускоряйся. Не борись с ней. Тише едешь - дальше будешь.

Я киваю. Меня никто не слышит. Звуков пока не было. Я чувствую то же раздражение, когда пытаешься языком выковырять застрявшее между зубами зернышко. Мне хочется, чтобы защелка открылась - но и не хочется, потому что в этой бесконечности времени, пока она не открывается, я в безопасности. Как только она щелкнет - я окажусь на виду, голая и кровоточащая, как в день рождения.

Безымянная безкожая что-то бормочет - видимо, обижена.

- Ну, я не просто так тут прохлаждалась. Сарк велела мне прийти.

- Я вот, например, помню, - Кали, насколько я могу судить по искаженному звуку через капсулу, говорит с насмешкой, - что она велела тебе обчистить левый борт, иначе она протащит твою задницу под килем до правого.

Меня передергивает от этого разговора. По правилам "ЭйджинКорп" килевание строго запрещено. Но безкожих не связывают ни корпоративные уставы, ни курсы по этике. А после долгого рейса в глубоком космосе даже у лучших корпоративных директоров могут слегка крыши поехать от власти. Одна из великих легенд на "Синем" гласила, что Старую Тесс, корабельную повариху, однажды протащили под килем от носа до кормы - по приказу особенно жестокого и распоясавшегося директора. Единственным доказательством были красные рубцы на ее коже - верный признак вспышечного обморожения от прямого контакта с вакуумом.

Единственный раз, когда я оказывалась в вакууме, была полностью экипирована в рабочий скафандр и пристегнута к инструктору на обязательных ежегодных внекорабельных тренировках. Нас выдерживают максимум три секунды. И я каждый раз ненавижу это вспоминать. Должно быть, это ужасно - когда тебя пристегивают к тросу и тянут на половину окружности "Синего", все время в вакууме, и при каждом рывке ты бьешься о корпус.

От левого борта до правого - самый короткий путь - и то достаточно плохо. Это можно проделать за пятнадцать секунд, прежде чем женщина потеряет сознание. Но от носа до кормы - это уже подлое наказание. Хотя большую часть времени женщина будет без сознания, это почти наверняка приведет к эбулизму, удушью и пузырькам крови в сосудах. Другими словами - смертный приговор. Как Тесс пережила такое, никто не знал.

Когда мне было восемь, Ли Мин, Нэнси Грейстоун и еще несколько девчонок тянули жребий, кому спрашивать Тесс о ее килевании. Естественно, выпало мне. Я едва могла говорить, но стояла в столовой с подносом, задерживая очередь, и смотрела на нее, пока она наконец не спросила, что еще мне нужно, а я спросила, каково это - когда тебя протаскивают под килем.

Смеясь, добрая старая женщина ответила, что однажды случайно