1958 - Нематрос

стала совершенно другой, каждое её вчерашнее действие было совсем не похоже и не ожидаемо от той девушки, которую он помнил и знал. Да ещё с Генкой вышло досадно, глупо и несправедливо. С ним тоже не мешало бы объясниться, если тот вообще будет слушать. Иван потёр скулу, она отозвалась болезненными ощущениями. Глаз, в который угодил кулак Генки, заплыл. Да уж, первый парень на деревне.

Мотоцикл стоял здесь же, под навесом, но выезд из машинного двора, любезно запущенный безалаберным Шмуглым, больше напоминал затопленный карьер.

Иван не стал надевать шлем, ибо даже без него видимость была посредственной, а наблюдать за дорогой через затертый пластик да ещё и одним глазом, было истинным самоубийством. Все дождевики были в цеху, добраться до которого сухим не представлялось возможным, а мокрым уже было ни к чему, поэтому Никаноров взял Иж за руль, как небольшого бычка за рога, и аккуратно повёл вдоль забора, чтоб не уйти ко дну вместе с транспортом. Бульбы в лужах были огромными, а струи дождя выглядели практически осязаемыми толстыми нитями, сшивающими землю и небо. Ещё несколько часов дождя, и машинный двор, плотно огороженный забором, начнет заполняться водой, словно бассейн.

Выбравшись на дорогу, он сам опустил цепь, ибо Митьку не вытащить из своей будки ни угрозами, ни наградой, а перед этим нужно было ещё постараться его разбудить.

Дорога до центра станицы заняла больше двадцати минут, хотя в погожую погоду он управлялся вполовину быстрее. За это время ему встретились два грузовика, остальной транспорт видимо стоял «на приколе», а людей на улицах не было вовсе. Ливнёвки не справлялись, канавы превратились в небольшие реки, которые обещались стать полноводными. Иван подкатил к парикмахерской.

Внутри хозяйничал Жорж, и он определённо был один.

- На стрижку? – спросил он, улыбаясь, но постепенно улыбка сползала с его лица, пока не исчезла совсем, - Лиды нет. Она не вышла сегодня.

- Я уже понял. А не знаешь, где она?

Иван скромно стоял на входе, не решаясь тащить стихию внутрь, в эту обитель света и чистоты, которую, судя по всему, Жорж совсем недавно привёл в такое состояние после кого-то из предыдущих клиентов.

- Понятия не имею, и это меня беспокоит, - осуждающе посмотрел на него Жорж. – И чем больше вас таких приходит, тем больше беспокоит.

- Каких таких «нас»? – не понял Никаноров.

- Ну как же, - Жорж начал выводить ножницами в воздухе цифры, - мать утром забежала, расстроилась. Потом мальчишка этот, поварёнок из чайной, теперь вот ты. Заметь, ты – последний, а ещё женихом зовёшься… А вдруг случилось чего, а то в нашей станице такие дела творятся – ужас. Знал, например, что ритуальные убийства начались? Приезжего профессора казнили. Шпалу вообще на колхозном поле торжественно распяли…

- А ты больше слушай! – разозлился Иван.

- Что, не так что ли? – огрызнулся Жорж. – Вайцеховского этого на раскопках освежевали, как свинью. Знакомый человек своими глазами видел. Скальп сняли. Это значит, маньяк появился, точно. Он выслеживает больных, хромых и всяких, кто не может сдачи дать. Я бы с твоей ногой лучше несколько недель дома пересидел!

- Заткнись, дурная башка! Мелешь чушь всякую! – разозлился Иван, но постарался взять себя в руки, - Не маньяк это, и Лида в безопасности. Наверняка у кого-то из подружек заночевала.

- Поссорились, да? – поинтересовался Жорж. – Хорошо, если у подружек, а если у дружков?

Жорж по выражению лица Ивана понял, что сказал лишнего, но как Джордано Бруно, не собирался отказываться от своих слов даже тогда, когда Иван шагнул к нему, разводя уличную грязь по намытому линолеуму.

- На что намекаешь? – грозно спросил Иван.

Оценив степень нависшей угрозы, как достаточно серьёзную, но при этом зная Ивана, как хорошего, порядочного парня, притом почти не пьющего, Жорж решился говорить, как есть.

- Этот юный кулинар всё к ней ходит. То постричь, то виски подравнять, то просто узнать, как дела. Да от него амурами за две улицы несет.

- Герман что ли? – хмыкнул Иван. – Он же пацан совсем.

- Пацан не пацан, а всякое бывает, - пожал плечами Жорж, - моё дело – предупредить.

Иван задумался и уселся на диван. Нет, Герман точно на такое не способен. Алексея Фёдорыча, его отца, инвалида войны, Иван хорошо знал и очень уважал, всегда помогал, когда была возможность. Не, Гера не такой. А если такой?..

- А она? – спросил он Жоржа.

- Она ничего и никогда, ни намека, ни полслова, так, улыбалась разве что, наверняка понимала. Только вода камень точит. А вместе они очень хорошо смотрятся…

Иван переборол в себе желание ударить Жоржа. Поймал себя на мысли, что слишком уж часто оно стало возникать. Прошелся по залу, натопотав грязную карту перемещений.

- Давно он был?

Жорж пожал плечами.

- С полчаса назад, наверное. Можешь у него спросить – он к себе шёл, в чайную.

Жорж указал рукой за окно, на противоположную сторону улицы. Иван, не поблагодарив, направился к выходу.

- Лида – хорошая девочка, не обижай её, - бросил ему вслед Жорж.

Бросил простые слова, а в спину они впечатались так, будто швырнул швабру, которую держал в руках. Все как сговорились сегодня.

Иван оставил мотоцикл перед парикмахерской и перебежал через улицу. В чайной было немноголюдно. Кое-кто из водителей между рейсами, да за дальним столиком компания, во главе которой Федька Курбан с загипсованной рукой. Только его тут не хватало.

За прилавком стояла Шура Головко, крепко сбитая женщина лет сорока. Лучше всего у неё выходило хихикать с заезжими да транзитными и холодно грубить своим.

- Чего? – спросила она.

- Привет, Шур, - попробовал выровнять незадавшийся разговор Иван, но выждав безрезультатную паузу, продолжил, - Лида не заходила?

- Нет, - ответила Шура и отвернулась, будто у неё было не меньше десятка дел, не терпящих отлагательств.

- А Гера на месте?

- Нет, - не оборачиваясь ответила она. – Но если увидишь, передай этому паршивцу, что прогул ему обеспечен. И подходящая характеристика в ресторан или куда он там намылился сбежать.

Иван не особо следил за судьбой Германа, поэтому информации для поддержания разговора у него не осталось.

- Ладно,