1958 - Нематрос

Можно было попробовать заехать на почту, к Лидиной подружке Наде, у которой та вполне могла остаться ночевать. А потом в правление колхоза, потому что ливень хоть и замедлил темпы полевых работ, но полностью остановить их был не в силах. Иван ещё раз мысленно похвалил себя за настойчивость, а председателя за проницательность и поддержку в вопросах механизации токов. Именно это позволяло им сейчас, хоть и невысокими темпами, но продолжать уборку.

В это время в чайную вошли Лида и Гера. Хоть они и держались друг от друга на расстоянии приличия, сам факт того, что они по какой-то причине были вместе, почти взбесил Ивана.

- Лида! – выкрикнул он и направился к ним. Лида подняла взгляд, строгий и холодный, не предвещавший примирения.

- Я искал тебя, - добавил Иван.

- Нашёл? – отстраненно поинтересовалась Лида. Ни один мускул не дрогнул на её лице при взгляде на его избитую физиономию. Может, даже радуется в душе.

Иван понимал, откуда это деланое безразличие, но ведь она несправедлива к нему, он всё ей объяснит, это глупое, досадное недоразумение.

- Ага, - улыбнулся он, поморщившись, - нашёл. Мы можем поговорить?

- Говорите, - пожала плечами она, проходя мимо. Герман пытался избрать подходящую линию поведения, но по всей видимости никак не мог определиться. С одной стороны, ему очевидно было неудобно, это выяснение отношений двух людей, которые его в общем-то не касались, но с другой – он был джентльменом, сопровождавшим девушку, к которой испытывал плохо скрываемые чувства, и встать на защиту чести которой было прямой его обязанностью.

Герман сделал робкий шаг вперёд, как бы закрывая Лиду от Ивана, но тот просто подвинул пацана, будто того вовсе здесь не было.

- Лида, постой же! – Иван схватил её за руку, слишком сильно, о чем тут же пожалел и отпустил.

Лида посмотрела на свою руку, как будто пальцы Никанорова были раскалёнными клещами, которые обожгли ей предплечье, смотрела недоумевая – он никогда раньше так грубо не обращался с ней.

- Прости, - поспешно бросил Иван – прости меня. Но мы должны поговорить. Это досадное и глупое недоразумение.

- Досадное и глупое недоразумение – это то, что… - начала Лида, но осеклась и замолчала.

Иван не видел, как Курбан с дружками встали со своих мест и подошли к ним. Вместе с Фёдором был его младший брат Глеб, рыжий и мерзопакостный, а ещё здоровяк Ушинский, по прозвищу Оглобля, нормальный парень, но ведомый. Так вот этот Ушинский до чего здоровый, весь в деда, а тот подковы гнул.

Герман вновь обозначил своё присутствие, встав между Иваном и Лидой.

- Гера, отойди! – попытался оттолкнуть его Никаноров, но наткнулся на ожесточённое сопротивление. Он только сейчас будто бы вообще заметил, что Герман не сопливый мальчишка, а вполне себе пацан, и разница между ними, всего лет семь, раньше игравшая решающую роль, теперь будто бы стёрлась и растеряла значимость.

- Не отойду, - твёрдо ответил паренек.

Иван навалился телом, но Герман не собирался сдаваться, и нажал на Ивана в ответ. Тот отметил про себя, что поварское ремесло неплохо развивает мускулатуру, но всё ж Никаноров был более опытным, поэтому ослабил хватку и больше того, на пружинистых ногах (ладно, одной ноге) ушёл в сторону, чего Герман никак не ожидал, поэтому повалился вперед, туда, где только что стоял Иван. Чудом он не ударился об угол стола или стул, но шмякнулся громко и очень обидно.

- Ты совсем больной? – тихо спросила Лида.

Ну почему они не могут просто поговорить? Почему они здесь не одни? Иван пытался подобрать слова, но спокойно говорить уже не мог, он злился, и эта злоба искала выхода, болезненная и тупая.

- Ну ты чего не уймёшься? – произнес откуда-то сбоку Федя.

И выход нашелся.

Никаноров быстро развернулся, и, не говоря ни слова, приложился кулаком в скулу Курбана. Тот, законный носитель гипсовой конечности, легитимный инвалид, никак не ожидал, что его будут бить так умышленно, если не сказать преднамеренно и даже показательно, оттого попросту растерялся.

Ему на помощь поспешил младший, Глеб. Или, может быть, Ивану просто показалось, что поспешил, но он схватил рыжего засранца за ворот рубахи и сильно дёрнул в сторону. Послышался треск разрываемой ткани, куда-то полетели пуговицы, а сам Глеб шмякнулся на пол. Оглобля попытался успокоить хромого воина, но сам получил удар в грудь, хоть и не очень болезненный, но всё же неприятный, отчего ненадолго ухватился за солнечное сплетение, переводя дыхание.

Иван встретился с ним взглядом, и прочитал в глазах Оглобли смесь обиды и непонимания, показал мимикой, что не вкладывал в удар какой-то вражды или злобы, просто так вышло, и больше он так не будет. Краем глаза он увидел, как Лида направилась к выходу, по широкой дуге обошел приходящего в себя Ушинского и захромал вслед за ней.

- Не ходи за мной, - обернулась Лида. – Неужели ты еще не понял, что сейчас нам не о чем разговаривать?

- Я ничего не сделал, - поднял руки вверх Иван, - там всё было совершенно не так, как ты подумала. Да там вообще ничего не было, если на то пошло!

Последние слова Иван произнес ощутимо громче первых, он сам понимал, что никак не может успокоиться, что, может быть, сейчас и вправду не лучшее время для выяснения отношений.

- Я видела. Все. Сама. – коротко сказала Лида, совсем тихо, но очень больно. Что она там вообще видела?!

Иван стоял, переполняемый чувствами, раздираемый изнутри, как до краёв залитая бочка, готовая взорваться, если б не стягивающие хомуты, и просто молчал. Слова лезли из него, как вода из пожарного шланга под напором насоса, готовые хлынуть - только отверни запор, но он крепко стиснул зубы.

Лида отвернулась и молча вышла на улицу. Она уходила по всей видимости в парикмахерскую, дождь поглотил её почти сразу, размыл силуэт, тускнеющее синее пятно платья растворилось в струях воды.

Кто-то ухватил его за шею, повалил на спину. Иван наощупь раздавал удары. Чьё-то колено прижало его левую руку к полу.

- А ну прекратить хулиганить! – откуда-то из другого мира гаркнул кто-то голосом Шуры.

Если её