Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Да. Я думал, это мошенничество. Старейшая из книг, созданная для того, чтобы разлучить легковерных с их деньгами. Я думал, что после смерти наступает просто…

— Тьма.

— Верно. Но теперь… — Лукан замолчал, и на его лице появилось выражение человека, который только что почувствовал, что весь мир сорвался со своего места. — Даже если бы это было правдой, — продолжил он, пытаясь найти точку опоры в этом странном новом ландшафте, — как возможно запереть душу человека внутри голема?

— У тебя есть артефакт, который может хранить воспоминания, — ответила Ашра, глядя на него. — Почему это должно быть невозможно?

— Это не одно и то же, — ответил Лукан, хотя в его голосе звучало сомнение.

— Это потрясающе, — сказала Блоха, ее глаза блестели от возбуждения. Она подошла к голему. — Это сделали алхимики? — спросила она.

Да.

— Ты был уже мертв?

Нет.

— Тогда… они убили тебя?

Да.

— А потом поместили твою душу в голема?

Да.

— Подожди, — сказал Лукан, поднимая руку. — Ты говоришь, что алхимики убили тебя, а затем поместили твою душу в это тело?

Да.

— Кровь Леди, — пробормотал он, встретившись взглядом с Ашрой. Она увидела в его глазах отражение того же потрясения, что испытала она сама.

— А остальные такие же? — спросила Ашра голема. — Я имею в виду, другие конструкты. Они все когда-то были людьми?

Да.

— И алхимики убили их и заключили их души в металлические тела?

Да.

Наступила минута молчания, пока они все обдумывали это.

— Это… — Лукан замолчал, словно с трудом подбирая слова. Хоть раз в жизни. — Ужасно, — сказал он наконец.

— Все гораздо хуже, — ответила Ашра. Она почувствовала тошноту. — Это зло.

— Ты давно здесь? — спросила Блоха, теперь уже подавленно. Почти неуверенно.

Да.

— Со времен эпидемии?

Да.

— Ты помогал строить баррикаду?

Да.

— Но тебя бросили?

Да.

— И с тех пор ты здесь живешь?

Да.

— Совсем один? — Голос Блохи звучал приглушенно.

Да.

— За исключением гулей, — сказал Лукан без тени юмора. — Они ведь люди, так? Или были.

Да.

— Подожди, — сказала Ашра, потрясенная этим последним открытием. Ужас за ужасом. — Почему ты так думаешь?

— У одного из напавших на нас гулей было обручальное кольцо, — ответил Лукан. На этот раз он не пытался пошутить.

Ашра вспомнила те мгновения паники в карете, когда одно из существ просунуло руку в окно, нащупывая когтями засовы на двери. Она спросила себя, как оно узнало, что нужно отпереть дверь. Теперь она знала.

— Это чума сделала с ними такое? — спросил Лукан у голема. — Она каким-то образом превратила этих людей в монстров?

Да.

— Но не всех, — вставила Ашра, вспомнив рассказы Сафии о телах, сжигаемых на кострах. — Только некоторые жертвы были изменены таким образом?

Да.

— Ты знаешь почему?

Нет.

— Они заразны? — спросил Лукан с внезапной тревогой в голосе. Ашра взглянула на него и увидела, что он пристально смотрит на свою кровоточащую ногу. — Они все еще разносят чуму?

Голем долго стоял неподвижно. Затем он поставил ногу на полпути между да и нет.

— Ты не знаешь, — мрачно заметил Лукан. — Замечательно. Ты знаешь, с чего началась чума?

Нет.

— Почему ты помог нам? Тебе кто-то приказал?

Нет.

— Ты просто хотел помочь, — подсказала Ашра.

Да.

— Спасибо.

— Да, — сказал Лукан без тени сарказма. — Спасибо за твою помощь. — Он нахмурился, как будто все еще не мог поверить, что разговаривает с душой умершего человека. Ашра не винила его. Она и сама с трудом могла в это поверить.

— Эта дверь, — продолжил Лукан, указывая на дверь в задней стене. — Она ведет наверх?

Да.

— В доме безопасно?

Да.

— Куда ты идешь? — спросила Ашра, когда Лукан открыл дверь. Петли заскрипели от долгого бездействия.

— Мне нужно подумать. — Он наморщил лоб — выражение, которое появлялось у него, когда у него что-то было на уме.

— О чем?

— О теории, которая только что пришла мне в голову, благодаря нашему другу. — Он поморщился и снова посмотрел на свою ногу. — И мне нужно попытаться прочистить эту проклятую рану. Я не хочу превращаться в гуля.

Ашра осмотрела его рану.

— Мы не знаем, что это произойдет.

— Мы не знаем, что это не произойдет. Кроме того, даже обычная инфекция была бы плохой новостью. Я уже потерял ботинок. Я не собираюсь терять еще и свою проклятую ногу. — Он переступил порог. Лестница уходила в темноту за ним. — Я загляну на кухню, — бросил он через плечо. — Может, найду уксус или что-нибудь в этом роде.

Металл заскрежетал по камню, когда голем поднял алхимический шар и пересек комнату, чтобы отдать его Лукану.

— О, — сказал тот, принимая шар. — Спасибо.

С этими словами он исчез за дверью.

— Ты был мальчиком? — спросила Блоха голема, когда лестница заскрипела под шагами Лукана.

Конструкт вернулся к написанным мелом словам.

Да.

— Я так и знала! Сколько тебе было лет… Нет, подожди… — Девочка прикусила губу. — Тебе было больше двадцати, когда они тебя убили?

— Возможно, — многозначительно сказала Ашра, — нам следует это прекратить. Дай нашему другу возможность вздохнуть.

— Ему не нужно дышать, — ответила девочка, глядя на голема. — Тебе нужно?

Нет.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — сказала Ашра.

— Ты возражаешь, если я буду задавать вопросы? — надавила Блоха.

Нет.

Она торжествующе взглянула на Ашру. «Видишь? — Девочка повернулась обратно к конструкту. — Ты рад, что мы здесь? Тебе нравится наша компания?»

Да.

— Тебе было одиноко здесь одному?

Да.

— Я знаю, каково это, — сказала Блоха, и по ее лицу пробежала тень. — Я тоже была предоставлена самой себе на долгое время. Ну, не так долго, как ты, но мне показалось, что прошла целая вечность. Это было когда мой брат Маттео меня бросил. — Она пожала плечами. — Я не знаю, куда он делся. У тебя были братья или сестры?

Нет.

— Как тебя зовут? Ты можешь написать это на полу?

— Не надо, — твердо сказала Ашра голему, прежде чем повернуться к Блохе. — Хватит.

Девочка раздраженно вздохнула.

— Почему?

— Потому что… — Как бы это объяснить? Она видела, что между Блохой и големом уже установилась связь — судя по скорости, с которой девочка стала воспринимать конструкта как друга. И чем ближе Блоха становилась к конструкту — или к душе, заключенной в нем, — тем труднее ей будет прощаться. Тем больнее будет расставаться. Такова природа близости; она делает тебя уязвимым. Ашра говорила себе, что быть одной, быть самодостаточной — значит быть сильной. Но это также приносило одиночество. Именно это, как она догадывалась, заставляло Блоху быстро заводить дружбу со всеми, кто ей нравился. Исчезновение брата оставило в ней пустоту, которую она всегда стремилась заполнить.

— Ашра, — надавила