Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

свисали с развороченных стен. Сквозь гарь пробивалась вонь плавящейся пластмассы и паленых тряпок. События мелькали в беспорядочном калейдоскопе вопреки хронологии. Настя беспомощно взирала на жуткую гибель соседей, словно стояла рядом с каждым из них. Она видела, как Галина Петровна прыгает с подоконника, спасаясь от огня, и как задыхается в дыму дядя Леша, тщетно пытаясь сдвинуть с размозженной головы супруги обломок стены. Видела Никиту, который повис в окне, неудачно напоровшись горлом на широкий осколок, и молодоженов Мельниковых, придавленных во сне упавшей балкой. Видела Сурена, лежащего с пробитым арматурой черепом: стальной прут, войдя в висок справа, вышел из левой глазницы, надежно пришпилив парня к полу. Видела Славика, чиркающего зажигалкой у газовой плиты за мгновение до взрыва…

От оглушительного грохота заложило уши, обжигающая волна швырнула ее о стену, и мир утонул в ревущем пламени пожара.

Настя пришла в себя от собственного крика. Она скорчилась на полу, обхватив уши руками, плечи ее конвульсивно вздрагивали, тушь потекла и размазалась по лицу.

– Нет, нет, нет… – как заведенная бормотала она, мелко тряся головой.

– Неприятно, я понимаю. – Платон успокаивающе погладил ее плечо. – Но все уже случилось. Нужно принять это как факт и завершить переход.

– Я… я не смогу…

– Ерунда. Чем ты хуже других? Все твои соседи уже покинули это место. Да, кто-то поверил сразу, а кому-то понадобилось больше времени для осознания, но в конце концов даже Марина решилась уйти. Поверь, альтернатива куда хуже. Представь, что тебе придется провести здесь вечность, понимая, кто ты и где находишься.

Платон передернул плечами.

– Бр-р-р… Незавидная участь.

– Это он виноват. – Девушка с ненавистью посмотрела на Славика. – Мелкий ублюдок всех нас убил.

– Ну-ну, думаю, не стоит его во всем винить. Наверняка пацан не осознавал последствий своих действий.

Настя вытерла глаза и поднялась.

– Как мне это сделать?

– Ты сгорела, так что…

Платон пододвинул ногой бутылку из-под вина. Бледно-желтая жидкость лениво плеснулась в пластиковой таре.

– Прямо здесь? – хрипло поинтересовалась Настя.

– Можешь выйти в коридор. Поверь, наблюдать за процессом желанием я не горю, уж прости за каламбур.

Девушка пошарила по карманам, быстро шагнула к Славику и выхватила у него из руки зажигалку.

– Отдай! – завопил тот. – Мое! Подарок! Дядя Сеня это мне подарил!

– Заткнись, – прошипела блондинка сквозь зубы, коротко замахнувшись.

Мальчишка вздрогнул, зажмурился, боязливо вскинул руки, прикрывая лицо, и замолчал.

Настя подхватила бутыль с бензином за ручку и, опустив плечи, направилась к выходу. На пороге замерла и обернулась.

– А что там вообще? – спросила она с надеждой, неопределенно качнув вверх головой.

– Не знаю. – Платон пожал плечами. – Подозреваю, что если оттуда никто не спешит возвращаться, то это очень хорошее место. По крайней мере, мне хочется в это верить.

– И мне, – прошептала Настя, выходя за дверь.

Через десяток шагов она уперлась в глухую стену: от коридора почти ничего не осталось. В углу, привалившись спиной к серому бетону, свесив голову, сидел Никита. Между широко раскинутых ног растеклась темная лужица. Его черное одеяние блестело, пропитавшись кровью, сочащейся из пореза на шее. Сжатые в предсмертной агонии пальцы крепко вцепились в рукоять выкидного ножа.

– Эх, Никитос, – вздохнула Настя. – Как-то все по-глупому вышло. Прикид у тебя, конечно, отстойный, но будь у нас побольше времени… Ладно, чего уж теперь-то?..

Она свинтила пластиковую крышку, зажмурившись, вылила на себя содержимое бутылки и чиркнула зажигалкой.

* * *

Платон бросил взгляд на стену, где еще секунду назад чернел прямоугольник выхода, и повернулся к Славику.

– Что же мне с тобой делать, дружок?

Он задумчиво почесал подбородок.

– Это будет непросто. Как объяснить-то? Ты понял то, что я рассказывал Насте?

Глухая бетонная коробка задрожала. Кровь, сбегающая по стенам плотным водопадом, покрылась рябью, словно поверхность потревоженного ветром пруда.

– Тише, тише… – Платон успокаивающе поднял ладони. – Не нужно бояться. Я не желаю тебе зла. Смотри, что у меня есть.

Он вытащил из кармана подобранную в коридоре Zippo, откинул крышку, высек искру и медленно поводил зажигалкой из стороны в сторону. Славик завороженно следил взглядом за движущимся пламенем.

– Эта лучше той, которую тебе дядя Сева подарил, да? Бери, если хочешь. Мы теперь друзья?

– Друзья.

Мальчишка расплылся в улыбке и потянулся к зажигалке. Платон будто случайно коснулся его пальцев, попробовал нащупать нить сознания, нырнул в пучину чужого разума. Почти сразу траблшутер понял: что-то пошло не так. Такое с ним было впервые. Ни одного привычного образа. Большинство эмоций, за которые он обычно цеплялся при погружении, были искажены и гипертрофированы, а некоторые и вовсе отсутствовали. Однако больше всего его тревожило отсутствие воспоминаний о пожаре. Мальчишка просто не запомнил случившееся. Плохо. Платон вдруг почувствовал, как мерцающая редкими вспышками памяти тьма вокруг начинает густеть. Нужно было выбираться, но он внезапно понял, что не может найти выход из этого вязкого лабиринта.

В панике мужчина метался от одного образа к другому, тщетно пытаясь нащупать дорогу назад. Он цеплялся за призрачные связи событий, но те мгновенно рассыпались от прикосновений. Воля его таяла, сминаемая безжалостным прессом деформированного разума Славика.

– Друг, друг, друг… – пульсировало со всех сторон.

– Пусти… – мысленно взмолился Платон.

– Бесполезно, – прошелестело рядом. – Вы теперь друзья. Как и все мы.

– Настя? – испуганно отпрянул он. – Как?

– Ты ошибся, – раздалось с другой стороны. – Только один из нас не принял смерть. Он просто не понял ее. Для него все осталось по-прежнему. Для него мы все еще живы. Он никогда нас не отпустит.

– Сурен? Ты тоже?

– Мы все тут. Навечно.

– Нет!

Платон вслепую рванулся вверх, пробивая упругую, теплую мглу, и с криком кубарем покатился по полу кухни. Вырвался! У него получилось! Раскинув руки, он жадно глотал ртом горячий воздух.

– Не хочешь играть? – склонившись над ним, обиженно поинтересовался Славик.

Комната плыла и дрожала от жара. Сквозь окровавленные стены пробивались языки пламени и что-то еще… Натягивая поверхность, словно латексную пленку, проступали рельефные контуры растопыренных ладоней и лиц с раскрытыми в беззвучном вопле ртами. Они все были здесь: Никита, Сурен, Настя и остальные, привязанные желанием мальчишки к этому иллюзорному объекту между мирами.

– Славик, слушай, – затараторил Платон, – я не могу остаться. Меня там ждут. Семья у меня там. Жена, дочка… Не обижайся. Обещаю, что больше вас не потревожу. Отпусти, а?

Он судорожно шарил по астралу, но все выходы из тонкого мира были наглухо закупорены.

– Нет. – Пацан упрямо покачал головой. – Останешься. Друзья всегда вместе.

Платон с ужасом почувствовал, как чужой разум опутывает его сознание, подчищая воспоминания о прошлой жизни. Мужчина попытался вскочить, но руки провалились и