Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

угрожающее. Парень чувствовал это на уровне инстинктов. Опасность ощущалась в едва заметных колебаниях ставшего внезапно тяжелым воздуха, в пляшущих на стенах тенях, в зловещей тишине. Соблазн повернуть назад был очень велик, но там – Настя. Нельзя допустить, чтобы она заподозрила его в трусости. Обернувшись, Никита с тоской посмотрел на островок тусклого света у кухонного порога, тяжело вздохнул и двинулся дальше.

Спустя пару десятков шагов на границе дрожащего пятна от слабого бензинового огонька возникло неподвижно распластавшееся тело. Уже догадываясь, кто это может быть, парень осторожно приблизился и присел рядом, стараясь не вляпаться в растекшуюся вокруг головы лужу. ПМ, выпавший из безвольной руки, валялся тут же. Сурен лежал на животе, неестественно вывернув шею. На месте левого глаза зияла дыра, небольшое отверстие в виске темнело уже успевшей свернуться кровавой корочкой – без сомнений, армянин был мертв, причем довольно давно.

Шорох впереди заставил Никиту поднять глаза. Едва различимая фигура сидела напротив, копируя его позу. Парень вскочил, попятился. Неизвестный в точности повторил движения, исчезнув из поля зрения. Зажигалка обожгла пальцы. Никита выронил ее, втянув воздух сквозь сжатые зубы. Звякнув, Zippo скользнула по полу вглубь коридора. Крышка со щелчком захлопнулась.

– «Кто-то влез на табуретку, на мгновенье вспыхнул свет, и снова темно-о-о-о-о-о…» – немелодично пропел знакомый голос, подражая Летову.

Обмерший от ужаса гот почувствовал, как пространство вокруг зашевелилось. Ему показалось, что стены сдвигаются со скрипом, наползая друг на друга. Развернувшись, он бросился назад, к кухне, но пятно света с каждым шагом становилось все дальше и дальше.

– Хватит убегать, – раздалось над ухом. – Время пришло.

Сильная рука схватила его за плечо, резко развернула, толкнула к стене. Никита судорожно нащупал в кармане рукоятку выкидного ножа и, вытащив оружие, щелкнул кнопкой, высвобождая лезвие.

* * *

Настя повернулась на звук неторопливых шагов из коридора, с трудом оторвав завороженный взгляд от кровавых потоков, струящихся по стене.

– И негритят осталось трое, – усмехнулся Платон, переступая порог.

– Что? – уставилась на него девушка. – Каких еще негритят? Где Сурен? Где Никита?

– Там, где положено быть вам всем.

– И что это должно значить? – Голос девушки дрогнул. – Ты их убил?

– Ни в коем случае. Решение уйти каждый принял самостоятельно. Очень надеюсь, что и ты последуешь их примеру.

– Крыша поехала?

Она зашарила глазами в поисках ножа, но с удивлением обнаружила, что стол исчез, как и плита с раковиной. Собственно, кроме трех старых табуретов, в кухне больше ничего не осталось, пропал даже труп Марины вместе со скатертью.

– Да кто-нибудь мне объяснит, что здесь вообще происходит? – Она беспомощно посмотрела на притихшего в углу Славика и вновь перевела взгляд на Платона.

– Конечно, именно за этим я здесь, – кивнул тот. – Присаживайся.

Девушка опасливо примостилась на краешек растрескавшегося деревянного сиденья.

– Ты слышала когда-нибудь о голографическом принципе?

Она отрицательно мотнула головой.

– Хорошо, – вздохнул мужчина. – А об аллегории Платона?

– В школе что-то проходили. Философ какой-то вроде. Он днем с факелом бегал? Или тот, который в ванне лежал?.. Не помню. Так это не настоящее твое имя?

– Псевдоним. Рабочий.

– Понятно.

Настя всем видом пыталась изобразить заинтересованность. Главное – не спорить и не проявлять агрессию. Выход из кухни совсем рядом, нужно лишь усыпить бдительность этого сумасшедшего. Проскочить мимо. Добежать до комнаты, закрыться и ждать помощи.

– Так вот, – продолжил Платон, – в мифе упомянутого древнегреческого философа говорится об узниках, с самого рождения живущих в пещере. Они прикованы спиной к выходу и не могут повернуть головы. Единственным источником света для них служит лишь небольшой костер позади. Снаружи перед входом проходят люди и животные, пролетают птицы, мельтешат насекомые. Узники этого не видят, их взору доступны лишь тени на стене от скользящей мимо них действительности. Эти глупцы дают теням названия, изучают их и искренне верят, что объекты перед их глазами реальны.

– Ясно. Красивая метафора, но не совсем понятно, как это…

– Подожди. Представь, что кому-то из узников удалось освободиться. Он волен выйти наружу, но ему будет мучительно больно смотреть на свет солнца. Освобожденный не сможет принять истинную сущность вещей, знакомых только по призрачным теням на стене пещеры. Бывший заключенный откажется верить в реальность и решит, что гораздо больше правды в том, что он видел раньше, чем в том, что видит сейчас. Согласна?

– Наверное, – робко кивнула Настя.

– Некоторые люди настолько привязаны к своей темнице, что даже после смерти не могут ее покинуть.

Платон выразительно посмотрел на девушку.

Она начала понимать, куда он клонит, и это вызвало новую волну паники.

– Ты хочешь сказать, что я… что мы все… мертвы?

– Уже больше года.

– Как?

– Утечка газа, взрыв, пожар. Кто-то сгорел, кто-то задохнулся, а кого-то придавило обломками.

– Херня! – не сдержавшись, выкрикнула девушка. – Я помню, что было вчера, и позавчера, и неделю назад.

– Безвременье. Тебе не показалось странным, что свечи горят, но не сгорают, трупы коченеют за несколько минут и прочее? Время здесь не идет быстрее или медленнее – его тут просто нет. Как нет и пространства, кроме того, которое вы сами придумали. Когда кто-то из вас уходит, то забирает с собой часть иллюзии. После того как исчезнет последний, это место перестанет существовать.

– Чушь! Как такое вообще возможно?

– Голографический принцип. Иногда вследствие погрешности возникают вот такие аномалии. Разум мечется на границе миров, и истина, проходя сквозь него, искажается, создавая реалистичный мираж. Просто ошибки в структуре бытия. Моя работа – их устранять. Взаимное влияние мнимого и действительного нарушает баланс. Живые люди начинают видеть то, чего на самом деле нет. То, чего видеть не должны.

– Например? – облизнув пересохшие губы, чуть слышно выдавила Настя.

– Например, мертвых, отказывающихся принять свою смерть. Стройку на месте вашего дома затеяли, а закончить не могут. Рабочие бегут. Рассказывают, что мерещится всякое. Несчастные случаи один за другим, опять же. Воздействие аномалии сказывается. Плохое место. Про́клятое, как в народе говорят. Ваше присутствие очень мешает. Нужно с этим заканчивать.

– Не верю, – прошептала девушка. – Это сюр какой-то.

– Это правда. Ты должна вспомнить. Я помогу тебе, если позволишь. Закрой глаза.

Настя медленно опустила веки. Платон положил руку ей на колено. Ничего. Однако вскоре она ощутила, как чужой разум осторожно коснулся ее сознания и увлек за собой в пульсирующую глубину. Она почувствовала нарастающий жар. Тьма вокруг становилась все горячее. Раскаленный воздух жег легкие. Нестерпимо… Мучительно… Больно… Девушка дернулась, пытаясь освободиться, открыла глаза и беззвучно закричала.

Она увидела все и сразу. Общежитие пылало. Вопящие от ужаса люди в панике метались по горящему коридору. Закопченные гирлянды искрящей проводки