Подруга лешего - Людмила Семенова

же время осознал, что и остальным парням долго не продержаться. Они были чуть старше Яри и опытнее в приключениях вне своей вотчины, но рано или поздно этот отравленный воздух добил бы и их. О своей дальнейшей судьбе Илья старался не думать, и никогда еще не чувствовал такой глухой безысходности — ни при смерти отца, ни при болезни Яна, ни при самоубийстве Лены. Верно толковали предки, что дома и стены помогают…

— Ну как, тебе полегче? — спросил он, коснувшись плеча Яри.

— Да, хотя страшно хочется спать, — сказал водяной. — Но это уже другой сон, более спокойный. Вы тоже отдохните еще, ребята, а то сами, неровен час, заболеете!

Парни недоверчиво переглянулись, а Яри добавил:

— Спасибо, Велхо! Видишь, у тебя все-таки получилось…

Однако Илья не спешил радоваться и скорее верил в эффект плацебо, нежели в действие рун. Время и прежде работало против них, теперь же уносилось как песок сквозь пальцы на родном берегу. Он понял, что остается один выход, и подошел к двери. Илья и прежде не сомневался, что их подслушивали, и все важные вопросы старался обсуждать с парнями телепатически.

— Баруздин! — произнес он вполголоса. — Если я приму твои условия, ты дашь нам воды и хоть немного чистого воздуха?

— Что? — воскликнули молодые духи. Трое вскочили на ноги, Яри только вздрогнул и замотал головой.

— Ты это из-за меня? Не смей даже думать! — попытался он крикнуть и тут же закашлялся от внутреннего жара.

— Яри, хоть ты и больной, но не забывайся! — заметил Илья. — Какое «не смей»? Мы никогда не выберемся из этого дерьма, если я буду идти на поводу у вашего юного максимализма! У меня он уже вот где сидит: то желаете самоубиться серебряной булавкой, то играете в разведчиков! И что из этого выходит?

— О да, тут-то нам крыть нечем, — мрачно вздохнул Хейкки. — Но этот старый ублюдок может просто обмануть, да что там — скорее всего обманет! Зачем ему нас жалеть?

— Хотя бы как будущие «сосуды», — напомнил Илья уже безмолвно. Впрочем, скоро дверь открылась и на пороге появился довольный Баруздин.

— Ну вот, Илья, а ты спрашивал, зачем я оставил в живых твоих пацанов! — сказал он, расплывшись в улыбке. — Все как по нотам! И не обольщайся: я прекрасно понимаю, что прежде всего ты надеешься сбежать. Но моя, так сказать, система безопасности еще никогда не подводила, и давая подобное согласие, ты отрежешь все пути к отступлению. Так что подумай хорошенько.

— Пути к отступлению? — усмехнулся Илья. — Я и не думал, что они найдутся в твоем подземелье. Или мы плохо его изучили?

— Я всего лишь имел в виду, что пока ты можешь умереть, не замаравшись людоедством. Да, это небольшой выбор, но он есть, — произнес Баруздин и развел руками.

— Ты дашь этому парню воды? — решительно спросил Илья.

— Да что же не дать, мне нетрудно! Воду ему принесут уже сегодня, а завтра вы наконец выйдете отсюда и осмотрите городок, которым я управляю. Что уж скрывать, я давно хотел показать предмет своей гордости! Но учти, Илья: вздумаешь меня обдурить — очень пожалеешь! Помни, что у тебя еще осталась семья.

— Ты тоже кое-что запомни, дед! — вдруг хрипло сказал Аарто. — Мы тебе никаких согласий не давали, и подчиняться будем только ему! И если с него помимо воли хоть один волос упадет…

— Да-да, я на другое и не рассчитывал, — ответил Баруздин и пристально взглянул на лесовика, а затем на Илью. — Знаешь, Илья, все-таки старый финн не зря тебя выбрал! Есть в тебе толк, как ни крути. Даже жаль, что нас свели подобные обстоятельства…

— Может, еще не поздно что-то изменить? — осторожно спросил Илья.

— Интересно, что? Ты сможешь вернуть мне Анну и потерянную молодость? Или заставить свою прабабку ответить перед законом? — усмехнулся пожилой мужчина. — А простить и отпустить — не более чем красивые слова для баб, и не тебе утверждать иное! Да и не желал бы я ничего менять в прошлом: убийство Анны причинило мне много горя, но и сделало меня тем, кто я есть теперь! Думаешь, от этого можно отказаться?

Воцарилось молчание, и Баруздин прервал его первым:

— Так что, ты действительно принимаешь условия?

— Принимаю, — ответил финн, и Всеволод поднес к его руке лезвие и кусок ваты. Несколько капель крови скатились на вату, и мужчина удовлетворенно спрятал ее в мешочек. Затем, бесшумно ступая мягкими сапогами, удалился, и в каморке долгое время было тихо — вначале от усталости всех пленников, а затем Илья стал общаться с духами мысленно.

— Ты же не собираешься в самом деле становиться людоедом? — гневно спросил Хейкки.

— Да разумеется нет! Только если этого захочу я сам, а не какой-то одаренный, но полоумный мужик, — ответил Илья. — Но я обязан убедить его, что сломлен, и вам тоже некоторое время придется изображать покорность. Хорошо меня поняли?

— А ты точно не сломлен? — спросил Юха.

— Снова пытаешься забраться мне в душу? — горестно усмехнулся Илья. — Ну, вообще недалеко от того… Правда, сейчас у меня все-таки появилась надежда.

Он поведал про сон о событиях многолетней давности в избушке ведьмы, который показался Илье неким посланием от самой Кайсы. Если уж ее душа добралась до него через пласты междумирья, — значит, и они как-то смогут пробить его стены.

А парни слушали его рассказ, будто дети волшебную сказку, собравшись в кружок — только Яри продолжал лежать, — и Илья невольно вспомнил уютные вечера в гостинице, которые остались в другой жизни и другом измерении.

— Поэтому нам до зарезу надо узнать все об этом «городке», о его жителях, стражах, прорехах и слабостях, — подытожил Илья, — и на месте уже сориентируемся.

— Жаль, что тогда Баруздину нельзя рассказывать про этот сон! Посмотрел бы я на его рожу, когда бы он о себе такое услышал, — невольно улыбнулся Юха. — Да и вообще, это же совсем другой расклад, Велхо!

— С какой стати? — удивился Илья. — По-твоему, девушек, которые обманывают своих женихов, можно убивать и есть?

— Нет, разумеется, — ответил Хейкки вместо Юхи, — но стал бы он все это затевать, если бы знал, что мстит за чужого по сути человека? Ему бы не было никакого дела до Нойты и ее жертв, если бы она не тронула то, что якобы принадлежало ему! А как он