Подруга лешего - Людмила Семенова

в потустороннее в ее кругу действительно считалось смешным и нелепым, и прежде она разделяла это мнение. Но едва захотелось получить недосягаемое — и эта вера зашевелилась внутри, словно неизбывный первобытный инстинкт, как его ни дави. И старая Кайса удовлетворенно кивнула, не дожидаясь ответа.

— Дело в мужчине, верно?

— Да, — вздохнула Анна. — У меня есть жених, он хороший, надежный — профессорский сын как-никак, да и во всем остальном… Но я встретила парня, от которого совсем голову потеряла, а он меня не замечает. Зато я только о нем и думаю, учебу забросила, жениха видеть не могу, хоть и понимаю, что он ни в чем не виноват…

— Тарпеекси*! — прервала ее Кайса, хитро улыбаясь. — Чем я заслужила такую подробную и главное, непрошеную исповедь, красавица?

— Мне больше некому выговориться, — призналась Анна, — друзья и родные не поймут, скажут, что с жиру бешусь…

— А ты ждешь, что я скажу другое? И мало ли что болтает какая-то лесная сумасшедшая! — усмехнулась Кайса. — Ну да ладно… Чего от меня хочешь-то?

— Ты сумеешь его приворожить? Чтобы он без меня не мог, как я без него, — спросила Анна, чувствуя, как замирает сердце. Раз уж она выжила, заблудившись в жутком лесу, — пусть судьба будет милостива до конца, подарит ей хотя бы недолговечное счастье!

— Ты без него не можешь? — насмешливо протянула старуха. — Вон как, значит! Что-то я его не вижу ни в доме, ни во дворе, ни в сундуке, а ты все еще дышишь, пьешь, говоришь.

— Ну это же не главное! Ты ведь была молодой когда-то, должна понять! В общем, ты можешь приворот на него сделать? Я про такие штуки от своей деревенской бабки слышала. Только она ничего не умела, пересказывала с чужих слов, — выпалила Анна.

Кайса отодвинула табурет и села, пристально всматриваясь в юную гостью.

— А бабка тебе говорила, что это опасно? Что привороженные долго не живут, а дети от таких связей рождаются слабыми и больными?

— Я тебе не верю! — заявила девушка. — Когда любишь, то не можешь причинить вреда! И когда любишь, все можно! Если тебе приворот не по силам, я другую колдунью буду искать. Ты ведь уже проболталась, что он действует!

— Ладно, договоримся! Но тебе придется отдать мне это украшение, подаренное женихом, — Кайса показала на цепочку, частично прикрытую свитером, — на нем очень сильная чувственная энергетика, которая тебя просто так не отпустит. И твоему новому избраннику спокойной жизни не даст. Видать, у парня, за которого ты выходишь, очень сильный и врожденный колдовской дар, о котором он сам еще не знает.

У Анны вытянулось лицо, она брезгливо отстранилась и вздохнула.

— Вот как, старуха Кайса? Я-то думала, что настоящую колдунью встретила, а ты банальная вымогательница, как уличные цыганки! А если бы Севка мне носовой платок подарил, а не фамильное чистое золото? «Чувственная энергетика»! — грубо передразнила девушка. — Какой вы только чуши ни придумаете, чтобы на доверчивых людях нажиться!

— Почему ты считаешь, что это чушь?

— Да потому что какой из Севки колдун, бабка? Была бы в нем хоть капля этой «чувственной энергетики», я бы и не глядела на сторону! Знаешь, есть мужики для чувств, а есть для спокойной жизни, чтобы детей заводить и пенсии дожидаться. Впрочем, что я с тобой разговариваю! Ботинки и носки высохли? Давай сюда, я сама найду своих!

Анна вскочила и заметалась в поисках вещей, но ничего не могла найти среди старухиного барахла, которое сдуру приняла за колдовские орудия. Вот бы засмеяли друзья! Щеки пылали от досады, а внутри кольнула тревога — вдруг эта шарлатанка потребует уплату за молчание? Ведь Анна успела наговорить такого, что свадьба могла бы сорваться, а этого допускать нельзя! Ей позарез надо выйти замуж за Баруздина-младшего, чтобы вытащить семью из провинциальной нищеты, а все остальное стерпится. Парень от нее без ума, но если пойдут слухи — может и не простить.

Самое обидное, что она и не успела согрешить! Ей всего-то хотелось испытать хоть толику настоящей страсти, не в мечтах, а с желанным, сильным и непредсказуемым мужчиной из плоти и крови…

Сладкая мысль оборвалась: пресловутая цепочка вдруг нагрелась и больно обожгла кожу девушки, а в голове прозвучал чужой голос — «Беги!» В оторопи Анна не услышала шагов за спиной и успела лишь заметить в зеркале, как старуха занесла над ее головой что-то похожее на обтянутую кожей дубинку. А последним девушка увидела снег, безупречно чистый, сверкающий в отблесках фонарей и похожий на свадебный наряд ее мечты.

Старуха Кайса, отложив дубинку, философски улыбнулась и произнесла:

— А вот приворотов я никогда не делала, девочка. Слишком уважала себя для этого…

— Велхо! Велхо, проснись! Пожалуйста! — донеслось до Ильи как через толстый слой ваты. С трудом разлепив веки, он увидел перепуганных парней, опустившихся перед ним на колени. На их желто-серых лицах читалось настоящее страдание.

— Что случилось?

— Яри совсем паршиво, — проговорил Юха, — у него без воды кровь начала сохнуть. Мы пытаемся вливать ему свою, но надолго этого не хватит…

Моментально скинув с себя сон, Илья склонился над молодым водяным. Тот лежал на спине, вяло скребя когтями пол, не открывал глаз и слабо дышал. Его кожа на ощупь была как ветхая сухая тряпка и покрылась трещинами. Друзья успели вскрыть ему руку, и Илья увидел в ране вязкую черную жижу, которая местами уже твердела.

— Давно он без сознания?

— Часа два уж точно, до этого все спали, — признался Хейкки. — Видно, не хотел никого будить, пока не отрубился. Мы надеялись сами его откачать, но он не приходит в себя! Так черная аура быстро его сожрет…

— Сделай хоть что-нибудь, — взмолился Аарто.

— Я сделаю что могу, — сказал Илья, — хотя ничего не обещаю. Подержите кто-нибудь его голову и все вместе вспомните о родных водоемах — так, чтобы видеть их перед собой, слышать плеск, чувствовать запах. Не знаю, поможет ли этот обряд, но другого способа у нас все равно нет.

Ребята послушались, и дождавшись полной тишины, Илья стал проговаривать руны, взывающие к энергии воды. Время от времени кто-то из парней проводил окровавленным пальцем по губам Яри, чтобы передать хоть немного влаги. И через некоторое время он смог приоткрыть глаза, а затем даже поднялся на локте.

— Как же внутри печет… — хрипло сказал он и закашлялся. Илья стал прикидывать, когда теперь принесут хоть немного воды, и в то