Подруга лешего - Людмила Семенова

— А я подозреваю, что он знал, — возразил Илья, — но это не мешало ему любить ее… Да, Хей, вам это трудно понять, но иногда человеческие мужчины без памяти любят тех, кто им не принадлежит! В этом у них и азарт, и вкус, и смысл жизни, и Нойта отняла у Баруздина именно это. В таком случае он прав: я никогда с ним не договорюсь и не смогу его исцелить. Нам остается надеяться только на себя…

Илья умолк и жестом показал парням, чтобы ложились спать, пока не принесут воду для Яри. И только когда все устроились, сам улегся на бок, зарылся лицом в солому и стиснул зубы, чтобы не застонать подобно раненому зверю.

*Довольно! (фин.)

Глава 28. Слово проводника

Всеволод Баруздин шел по коридору своего городского убежища, которое он обустроил в бывшем заводском корпусе. То место, где он сейчас держал Илью и молодых духов, было его практически точной копией, возведенной с помощью высших сил. Открыв в себе колдовской дар, он добросовестно служил Маре — совершал жертвоприношения и спроваживал в Навь уязвимые, но привлекательные для нее души. И за долгие годы он оброс агентурой из людей, лишенных чувств и мало отличающихся от нежити. Зато они были хорошими ищейками и сторожами.

А особенно урожайными для него стали годы недавней эпидемии — карантин у всех выбил почву из-под ног, но только не у Всеволода и его помощников. Унылый город с затравленными людьми в масках стал для них настоящим раздольем. По ночам пожилой колдун прогуливался по тихим улицам и заброшенным садам, заглядывал в темные окна театров и ресторанов, прислушивался к плеску воды в Неве, которая напоминала ему жидкий свинец. Он сохранял эти образы и переносил в свой город-заповедник в междумирье, до сих пор не имеющий названия.

А его подручные отслеживали добычу для Мары под видом участковых врачей, волонтеров, доставщиков еды, и забирали у людей энергию, необходимую для борьбы с недугом. Они разносили вирус страшнее самой болезни — панику, уныние, отчужденность от близких. В скором времени богиня получала свои жертвы, и колдуна не волновало, куда они угодят — в райские кущи или в котлы с кипящей смолой. Главное, кое-что перепадало и ему. Именно здесь оказывались еще живые, но потерянные души людей, лежащих в коме, утративших память, пьяниц и наркоманов. Но были и те, кто по своей воле становился частью городка, разочаровавшиеся в родном мире и согласные на самые дикие эксперименты, вплоть до продажи собственной души.

В перспективе Баруздин мечтал освоить переселение душ в тела демонов, которые останутся неуязвимыми для болезней и надолго сохранят молодость и силу. Первые эксперименты с пересадкой человеческих глаз оказались неудачными, но он не собирался сдаваться и все еще верил, что именно в этом органе спрятан телесный корень души.

Однако главным мотивом Баруздина была отнюдь не романтика и не личные воспоминания. Ему действительно казалось, что потенциал человеческой души слишком велик для жалкого земного срока, но в первую очередь он сознавал, что такая услуга достойна очень щедрой оплаты. А значит — он сможет обрести покровительство сильнейших в людском мире, наверняка мечтающих о бессмертии и безнаказанности перед любой властью. И тогда его дела перестанут быть околокриминальной тайной, а превратятся в открытие мирового масштаба, о котором он мечтал еще будучи студентом-этнографом, вдохновленным славянскими верованиями и первой любовью.

А этот городок станет пристанищем для него, когда родному миру придет неизбежный конец, и возможно, кто-то захочет присоединиться.

В освоение космоса Баруздин не верил, а вот параллельные миры при должном уважении к богам могли стать очень гостеприимными. Там он и надеялся воспитывать свою новую подопечную — маленькую демоницу Анну, родившуюся лишь несколько часов назад и теперь спавшую под усиленным надзором.

Грели душу и мысли о пленниках. Разумеется, Всеволод раскусил лукавство Ильи, но нисколько по этому поводу не огорчался. Финн не успеет ничего предпринять: скоро за ним и Юхой придут другие, и тогда они уже сломаются как миленькие, никуда не денутся. А остальные… Полудохлого водяного придется утилизировать — все равно обречен, зато домовой и лесовик-медведь просто загляденье, а не духи! Что-то подсказывало, что в новом эксперименте ему повезет, как повезло со своевременной смертью Антти, с неудобными постояльцами Ильи, с черными копателями и стремительными родами Линды. Такая цепочка просто не может оборваться в самый ответственный момент, и с этой мыслью Баруздин задремал в своем кабинете, чтобы набраться сил перед вечерним торжеством.

Когда Яри смог подняться на ноги, двое помощников Баруздина с закрытыми лицами вывели всю компанию по знакомому Илье коридору. Теперь пришлось идти дольше — сначала их втолкнули в тесное каменное помещение, где прямо со стен хлестала вода, раздели догола и сунули под холодные потоки. Затем всем выдали чистые штаны, рубашки и сандалии, подстригли и побрили на скорую руку.

Под конец на молодых демонов надели намордники, а на пальцы натянули плоские металлические колпачки. С Ильей не стали делать ничего, даже не заковали в наручники: видимо, Баруздин положился если не на честность, то на здравомыслие финна. Илья виновато взглянул на парней, но Хейкки незаметно сделал успокаивающий жест.

Илья гадал, чем встретит их «городок» — днем или ночью, рассветом или сумерками? За время заточения он успел забыть, чем одно отличается от другого, и вопреки всему радовался, что увидит хоть слабое подобие жизни.

И вот неизвестная улица открылась перед ними. Частично ее укутывал серый туман, сквозь который проступали очертания домов, силуэты деревьев и даже большой водоем — его поверхность странно мерцала, и Илья предположил, что это та же стеклянная пыль, которую они видели в лесу.

Помощники долго вели их по совершенно пустой дороге, дома по бокам были словно заброшены или только ждали первых жильцов. Но наконец из тумана стали доноситься голоса — перешептывания, вздохи, восклицания. А за голосами появлялись и люди, мужчины и женщины, уже без всяких повязок на глазах и одетые более затейливо и старомодно, чем у «станции». В собирающейся толпе Илья заметил даже несколько стариков и подростков, почти детей. И все они смотрели на пленных с негодованием и презрением.

— Нечисть из Среднего мира! — выкрикнул кто-то. — Вас здесь никто не боится! Убирайтесь в тот ад, из которого явились, и не тревожьте нас больше!

«Да мы бы и сами рады! — произнес Юха телепатически, идя рядом с Ильей. — Вы только дорогу подскажите!»

Кто-то из толпы даже кинул в Илью сноп горящей соломы, но