Подруга лешего - Людмила Семенова

духи быстро прикрыли его и пламя погасло, едва ударившись о них. Впрочем, вскоре люди притихли и только сверлили компанию взглядами, а затем толпа рассеялась и он смог рассмотреть поселок. Жители сидели у окон или во дворах, наматывали какие-то блестящие нити на катушки, лепили странные фигурки или чертили узоры на земле. Затем показалось нечто вроде площади, где горели костры, на которых люди готовили всякую пищу. Огромный стол под навесом возвышался чуть поодаль и явно ожидал много гостей.

Илья, конечно, не рассчитывал, что это гостеприимство ради них, однако его все-таки покормили горячим протертым супом и куском свежего хлеба, а затем дали большую кружку квасу. Парней на время увел другой помощник, сказав, что им тоже дадут подкрепиться «местными отбросами».

— Что это за отбросы? — решился спросить Илья. Тот, кто остался его охранять, отрывисто произнес:

— Это те, кто не сгодился для серьезной службы. Их чувства оставляют на прокорм духам, которые нужны хозяину.

— Женщины там тоже есть?

— А тебе какая разница, финн?

— Сюда попала одна моя знакомая, — сказал Илья, — и мне хотелось бы знать, куда ваш хозяин ее определил.

— Ты думаешь, он сам занимается каждым рабом и знает их дальнейшую судьбу? У него есть дела поинтереснее, а грязную работу выполняем мы. Но я про твою бабу ничего не знаю, про нее надо спрашивать вон там, — сказал охранник, показав на приземистый дом вблизи площади. — Только я не ручаюсь, что с тобой кто-то из них станет разговаривать.

Вскоре духи вернулись и сели рядом с Ильей на землю, наблюдая, как за столом собирались гости. Вероятно, Баруздин вдохновлялся обычаями Ваппу для своего празднества, но у него вышла лишь бледная и жутковатая копия. Тем не менее Илья интуитивно понял, что здесь присутствуют по-настоящему сильные и талантливые колдуны. Их аура была такой насыщенной и тревожной, что городок стал меняться на глазах — небо темнело, поднимался ветер, а настроение у собравшихся становилось все веселее. Они пили какое-то дымящееся черное зелье, любовались плясками полуобнаженных танцовщиц и смеялись над выходками шутов.

Наконец к столу пришел и сам Баруздин, который впервые был одет не во все черное, а в белую рубаху и синюю бархатную куртку. Поначалу он не обращал внимания на Илью и духов, угощал собравшихся и принимал какие-то загадочные поздравления. Его лицо понемногу краснело, взгляд становился рассеянным, но он держался по-хозяйски прямо и уверенно, а заволновался лишь при появлении новых гостей — высоких крепких мужчин в экзотической одежде, с длинными черными волосами, с амулетами из костей и узорами из белой глины на смуглых лицах и телах.

Илье и Юхе велели подойти к столу, и колдун понял, что те имеют прямое отношение к их судьбе. Один из них, видимо главный, сидел рядом с Баруздиным и пристально разглядывал обоих северян, человека и демона.

Илья обратил внимание на странные глаза жреца — черная радужка заполняла их почти целиком и они казались пробоинами в густо набеленном лице. Лишь в глубине этих пробоин мерцали огоньки. От него исходил густой запах сухой земли, ритуальных благовоний, крови и людского страха.

Гость посмотрел на Баруздина, и тот обратился к Илье:

— Твоему прислужнику надо на время спустить намордник. Вели ему не трепыхаться и вообще вести себя смирно — тогда, быть может, его не разлучат с господином.

Юха неохотно выполнил мысленный приказ Ильи и дал осмотреть свои зубы, которые явно впечатлили приезжего жреца. Тот удовлетворенно кивнул, затем поглядел на финна и сказал Баруздину:

— Это и есть потомок старухи Кайсы? Похож, спору нет! Я согласен, но поскольку ты еще не успел испытать парня, мы заберем его в дар, а деньги получишь только за оборотня. Однако если он принесет нам пользу, мы облагодетельствуем тебя, Всеволод, и это будет дороже всяких денег!

— Твоему слову я верю, — отозвался Баруздин, — и не сомневаюсь, что он оправдает наши ожидания! Сейчас угощайтесь и отдыхайте с дороги, а завтра товар будет готов.

Гость повторно кивнул и сам протянул Баруздину сухую, загорелую до черноты руку. Скрепив договор пожатием, они поклонились друг другу, затем хозяин удовлетворенно посмотрел на Илью.

— Что же, Лахтин, ты хотел знать вашу судьбу? Так радуйся: я нашел работу тебе и Юхе! Завтра утром вы уедете далеко на восток, в один древний город, где богов мертвого мира задабривают человеческим мясом и кровью. Я был там однажды на ведьминском шабаше, и поверь, это удивительное место, почти слившееся с параллельным миром! Паства собирается на таких ритуалах и наблюдает, как специально обученные людоеды рвут еще живую жертву на части. Чем дольше она рыпается, стонет и кричит — тем более довольны божества и их слуги. Вы тоже останетесь довольны… если не будете дураками.

Посмотрев в глаза Баруздина, Илья почувствовал жаркий воздух неведомого края, а затем в сознании простерся город, состоящий из каменных гор, серой почвы и красного неба. Дома ютились в горах, тоже вырубленные из камня и украшенные яркой мозаикой. Тут и там попадались лавки с оружием, тканями и ароматическими маслами, а в более скромных постройках жили горожане — иссушенные смуглые люди с непроницаемыми лицами. Днем они продавали товары кочевникам и странникам, готовили еду, воспитывали детей, а ночью молились страшным богам, вечно жаждущим крови.

Илья разглядел и алтарь для жертвоприношений — большую каменную площадку с множеством щелей, сквозь которые кровь уходила в землю и питала город. Жертвой мог стать и ребенок, и старик, и молодой мужчина, и беременная женщина. Многих притаскивали на съедение силой, но находились и такие, что принимали отвратительную участь с гордостью, веря, что боги облагодетельствуют их земляков и близких.

За решетками томились существа, лишь отдаленно напоминающие людей, — полураздетые, грязные, со склеившимися от крови волосами, с мутными глазами и темными оскаленными зубами. Перед ритуалом их некоторое время держали на голодном пайке, чтобы усилить злость, в остальное время подкармливали мясом через решетку, и в клетках постоянно пахло нечистотами. Флюиды страха и голода соединялись в сумасшедший коктейль, а толпа взирала на это с жадным любопытством. О да, Баруздин и вправду лучше выдумать не мог, чтобы опозорить старую Нойту и духов Севера…

Видимо, и тот смог проникнуть в мысли Ильи — по крайней мере, удовлетворенно кивнул и сказал:

— Уж всяко лучше попасть туда в роли едока, а не еды, не так ли, Илья? И вы очень скоро привыкнете и забудете всякие предрассудки! А глупостей делать не надо: я ведь хорошо знаю, где твой постоялый двор. И даже если нечистая свора успеет