Подруга лешего - Людмила Семенова

— Может, ты все-таки отпустишь остальных ребят? — устало спросил Илья. — А для своих опытов других найдешь! Яри все равно нездоров, у Хейкки маленький сын, — неужели ты не можешь проявить хоть каплю жалости?

— Об этом им стоило думать раньше! — отрезал Баруздин. — И я никогда не очеловечивал эту породу и не играл с ней в жалость, уважение или дружбу. Они мне служили, я их кормил — все просто. Те, кто служил плохо, — пошли вон! Те, кого я плохо кормил, покидали меня и искали, где кормят лучше. Возможно, поэтому мы с тобой сейчас и находимся по разные стороны решетки.

Бесстрастно посмотрев на Илью, он отстранился и добавил:

— Но по-человечески я позволяю тебе напоследок пообщаться с друзьями, хотя прежде не намеревался этого делать. Ведь больше ты ни с кем не сможешь попрощаться!

— Спасибо, — кивнул Илья. — Только можно я и тебе напоследок скажу одну вещь? Другие люди относятся к нам так, как мы позволяем, а духи, Всеволод, относятся к нам так, как мы заслуживаем — и никак иначе! Вот в чем главное различие между нами и ими. А ты уж распоряжайся этой информацией как хочешь.

Илья заметил, что у Баруздина слегка испортилось настроение. Он распорядился увести пленников, но их не вернули в прежний закуток, а оставили в одном из домиков, где окна были заколочены ставнями, а из мебели обнаружилось несколько деревянных коек и большая лохань с водой. Охранники сняли с духов намордники с колпачками, и Илья понял, что Баруздин огородил дом мощным заклятием.

Впрочем, парни все равно были рады, изрядно устав от этой позорной амуниции. Они зажгли магическое сияние, так как в доме не нашлось ни лампы, ни свечи. Яри погрузился в лохань — воздух в городке был еще более сухим, чем в заточении, и он с трудом вынес это празднество. И когда все немного отдохнули, Илья рассказал о договоре Баруздина с восточными жрецами. Разумеется, здесь они использовали только телепатическую речь.

— Выходит, это наша последняя ночь рядом? — с ужасом спросил Хейкки.

— Ну… сколько бы нам ни осталось жить, я никуда от вас не уеду, — заверил Илья, слабо улыбнувшись. — Где это видано, чтобы капитан первым уходил с тонущего корабля? Но вообще-то я намерен еще побарахтаться.

— У тебя есть какой-то план? — удивился Юха.

— Он весьма отчаянный, но больше ничего не остается. Мы же должны не только спасти себя, но и уничтожить этот проклятый «городок» вместе с его архитектором, потому что в нем томятся одни и погибают другие. А у него ведь еще новые проекты зреют! И для меня дело принципа заставить Баруздина крупно пожалеть, что он вообще со мной связался.

— И что ты рассчитываешь провернуть за несколько часов?

— Вызвать сюда Патруль, — промолвил Илья. — Помните того индейца на Ваппу? В конце праздника он сообщил мне кое-какие сведения и сказал: «Если когда-нибудь не вывезешь сам — обращайся». Так вот для колдуна это отдельное и очень непростое испытание — понять и принять, что ты чего-то не вывозишь. И важно принять это вовремя, пока успеваешь обратиться за помощью, а для этого и существуют такие службы. Они работают по вызову, хотя лучше сказать — по зову, когда в параллельных мирах назревает что-то опасное и требуются срочные меры.

— Вот оно что! А мы сможем подать им отсюда сигнал?

— Ну, теперь вероятность гораздо больше, чем когда мы были в той каморке, но не стопроцентная, — усмехнулся колдун. — Универсальных шифров и средств связи не существует, все зависит от ауры места и силы призыва. Кроме того, у нас крайне мало артефактов.

— Я здесь вообще не вижу никаких артефактов, — удивился Хейкки.

— Это тебе заточение глаза застило! Оглядись: даже тут есть дерево, есть вода, огонь мы добудем сами, а еще я прихватил кое-что с празднества, — Илья снял сандалии и осторожно показал парням прилипшую к ним землю с частичками стеклянной пыли. — Думаю, это основной носитель энергетической информации об этом месте, по крайней мере из тех, что у нас под рукой.

— А если шпионы Баруздина заметят, что мы тут делаем?

— Скорее всего они решат, что мы просто молимся от отчаяния, и не станут вмешиваться. Баруздин сейчас чем-то сильно озабочен, а потому и стража не слишком внимательна. Но в принципе мы должны быть готовы ко всему, ребята. Раз удача улыбнулась хоть на миг, его надо ловить!

— Спасибо Укко за эту удачу! — добавил Хейкки, — спасибо ему, что мы еще живы, что ты жив, Велхо! Иначе мы бы давно без тебя пропали!

— Нет, ребята, — вдруг возразил Илья, — спасибо вам! И я должен признаться: мне очень стыдно, что я не сказал этого раньше.

— Да о чем ты? — удивился Юха. — Мы же таких дров наломали! Сами чуть не погибли и тебя под удар подставили, а заодно и весь двор.

Но Илья лишь улыбнулся и ответил:

— А теперь послушай, что я тебе скажу, и все остальные тоже. Почти во всех наших легендах и сказках героями становились люди, а потусторонние существа были рядом с ними, но на расстоянии. Давали мудрые советы, снабжали оружием и артефактами, исцеляли после испытаний и боев, но в сами испытания никогда не вмешивались. Не рисковали собой, не пачкали руки и не делили с людьми унижения и страдания, а только получали благодарности и лавры. И это не хорошо и не плохо: просто так повелось, что у богов и духов свой многовековой путь, рядом с которым испытание какого-то человека — не более чем мышиная возня. Поэтому мы могли рассчитывать лишь на снисхождение…

Он сглотнул и отвел взгляд, а парни деликатно выжидали. За прошедшее время они отвыкли чего-либо смущаться, и все же откровение Ильи до боли пронзительно отозвалось в каждом из них.

— А вы, ребята, стали духами нового времени, о которых напишут совсем другие сказки! Пусть вам далеко до Укко по части мудрости и опыта, но не он меня спас, а вы — и когда попали в междумирье вместо меня, и когда были со мной в плену. И да, я не оговорился: как бы ни завершилось наше мероприятие, в чем-то я уже считаю себя спасенным и победившим. Если мы уцелеем — обещаю, что домой вы вернетесь героями, а лично для меня вы ими уже стали.

— Да ну тебя,