Подруга лешего - Людмила Семенова

Парни кивнули, наблюдая, как Илья рассыпает по карте землю и стекло. Остатки он бросил в небольшой костер, который они развели в углу с помощью деревяшек и своего дыхания.

— А это будет наш сигнальный огонь, или фальшфейер, — пояснил колдун. — Когда я прочту заклинание, он должен стать красным: это во всех измерениях служит цветом тревоги и бедствия.

Яри, задумчиво глядя на огонь, промолвил:

— А ты видел, Велхо, как морские парни и девы сопровождают суда? Моряков, соблюдающих правила, они оберегают от всяких водных ловушек и пиратов, а за беспечность или вредительство могут сурово наказать! Иногда и прямиком на скалы заманят своим пением. А в другой раз проникают на судно в человечьем облике, чтобы посмотреть, как люди там живут, послушать разговоры, завести дружбу, а то и любовное приключение… Я-то простой озерный, но сколько раз мечтал вместе с ними побывать в далеких краях! Там, где вода горяча, как кровь, а земля черная от огня, что скрыт в ее недрах…

— И побываешь, и свою Милую с собой возьмешь! Я тебе в этом помогу, — заверил Илья. — А сейчас, ребята, давайте соберемся и, как говорится, полный вперед! Помните, что слова заклинания не так важны, как наша сила и злость.

— Да, Велхо, — разом отозвались духи и склонились к пламени. Перед воззванием они нанесли на лоб и виски колдуна метки из крови, и Илья стал вполголоса напевать руны, в которых говорилось о земле, воде и огне. Каждый из парней подхватывал, когда упоминалась его стихия. Поначалу ничего вокруг не менялось, и они маялись от нетерпения, но прошло не меньше часа, прежде чем они уловили в воздухе какие-то необычные колебания. Огонь начал разрастаться, пополз по стенам и духи поспешили прикрыть Илью. Затем воздух сгустился и огромной раскаленной массой ударил в окно, снеся ставню вместе со стеклом.

— Теперь они увидят! — встревоженно крикнул Юха.

— Этого все равно не избежать, — констатировал Илья, отходя в дальний угол. — Но заклинание еще не кончено, мы должны поддерживать огонь, пока сигнал не достигнет цели. Но и не позволять ему чересчур разгореться, чтобы не дезориентировать патрульных.

— Понятно, — коротко отозвался Хейкки, а остальные кивнули и встали так, чтобы не пропустить пламя за пределы дома. Оно охватывало одежду и волосы демонов, не причиняя вреда, и те с почтением принимали стихию, как живые факелы, а их энергия многократно усиливала призыв. В то же время искры, вылетевшие в окно, разлетелись по мертвой земле, и она сама завибрировала от колдовских сигналов.

За стенами дома послышались восклицания — вначале испуганные, недоумевающие, а затем гневные, яростные и в то же время полные священного ужаса. Наконец Илья расслышал голос Баруздина и торжествующе хлопнул в ладоши.

— Знаете, что он думает, мальчишки? — крикнул шаман. — Что мы решили поджечь себя, лишь бы не достаться ему и этим уродам! Да черта с два, Всеволод, уж тебя, по старшинству, я пропущу в ад перед собой, даже если разница будет в две минуты!

Парни не нашлись что ответить, так как не привыкли видеть своего господина столь воодушевленным от творящегося вокруг хаоса. Илья сохранял бесстрастность тогда, когда убивал сам, и когда чуть не убивали его, будто лишь методично выполнял работу, а за ошибки ему максимум грозил штраф. Но сейчас его глаза блестели от первобытного азарта в игре, где ставкой была не только земная жизнь. Все они когда-то видели старую Нойту, пусть и не могли с ней общаться из-за договора с Аяттарой. И теперь безошибочно узнали этот голодный блеск в голубых глазах молодого колдуна.

Куда ее привел такой путь — они уже знали.

О пути Водяного Змея, Элиаса Лахтинена, могли только гадать и молиться — но позже, сначала надо выполнить приказ.

Наконец стены затрещали, Илья махнул духам рукой и они огромными прыжками преодолели огненный барьер. Сам на мгновение задержался, чтобы заранее поблагодарить богов, почувствовал едкий дым, подбирающийся к горлу, и догнал их. Огонь почти не задел его, а на парнях уже слабо тлел.

Перед ними столпились жители городка, которые взирали на пришельцев будто на вестников конца света, а учиненный пожар, вероятно, в их глазах был неслыханным святотатством. Баруздина среди них не было, и Илья сразу учуял подвох.

И действительно, не все местные оказались робкого десятка. За спинами людей укрылись приспешники колдуна, и воспользовавшись общей растерянностью, открыли стрельбу. Несколько пуль попало в жителей — кто-то закричал от боли, другой упал замертво. Но они настигли и молодых духов, не успевших опомниться. Одна пуля угодила в бедро Хейкки, правда, пройдя по касательной, но домовой страшно вскрикнул и осел наземь в полуобморочном состоянии.

«Серебро, да еще, похоже, зачарованное! Он не дурак» — успел сообразить Илья, и тут следующая пуля пробила Яри горло.

Он не успел издать ни звука, зато Илья впервые услышал, как кричали Юха и Аарто. Это был не волчий вой и не рев медведя — это было одно слово, повторяемое с поистине нечеловеческой болью.

— Нет! Нет!.. — твердили они, без толку тормоша юного товарища, стараясь разбудить его энергию и вывести яд. Но серебро успело поразить самое уязвимое место, разнеся шею в клочья, а чары оказались слишком сильными.

Стрелки от этих криков на пару мгновений впали в ступор, да и успели растратить боеприпасы. Илья воспользовался этим и пустил в ход один из самых экстремальных мороков. Под его взглядом стрелки принялись пускать друг в друга оставшиеся пули и добивать прикладами, а то и запихивать их товарищам в глотки. Они до последнего таращили глаза от недоумения и беспомощности, но никто не пришел им на помощь. А вскоре перепуганные местные разбежались, унеся тех, кого ранили стрелки, и бросив убитого.

— Подавитесь, — прошипел молодой шаман и опустился на колени рядом с телом Яри. Закрыл ему глаза, осторожно стер кровь и пену и обратился к лесовикам:

— Отнесите его в огонь, а я осмотрю рану Хейкки и потом прочту для Яри молитву.

— Да, Велхо, — покорно отозвались юноши. Но перед этим Юха поднял с земли кусок стекла, отсек у водяного зеленую прядку волос и аккуратно спрятал в карман.

— Миле на память принесем, — пояснил он.

Люди временно отстали от них, будто боль и гнев возвели вокруг духов новый барьер, куда прочнее прежнего. Илья быстро прижег домовому рану и перевязал чистым