Подруга лешего - Людмила Семенова

— Поверь, Ян, она может показываться в цивильном виде, но только русским жрецам и прочим людям, которых выберет сама. Не удивлюсь, если для них у нее и имя какое-то есть, но мне и тебе его знать ни к чему. А финские духи в исконном виде тоже не красавцы — на ваш, конечно, вкус!

Ян не успел ответить: Хозяйка обратилась уже ко всем сразу. От ее голоса по болоту пошла рябь, закачались ядовито-желтые кувшинки, а серые жабы попрыгали в воду.

— Эх, досадно, что вы уважили старуху лишь когда припекло, — заговорила она с прежней усмешкой, — нет чтобы так проведать, узнать, жива ли! Особенно ты, Линда: мы как-никак не чужие.

— Прости меня, Хозяйка, — тихо сказала девушка, склонив голову.

— Ладно, дело молодое, а раз уж ты понесла — то и благое. Я только тебе одной могу открыть путь между своими владениями и Навью, на котором, по-видимому, и томится твой возлюбленный. И кстати, ваш юнец верно рассудил: именно любовь славянской девы и общая аура держит парня в том измерении, а от него подпитываются другие духи. Иначе давно бы уже сгинули!

— Спасибо, Хозяйка! — шепотом воскликнула Линда и едва не кинулась целовать студенистые дряблые щеки старухи.

— Погоди-погоди! Я сказала: могу открыть, но думаешь, мне этого хочется? Там я уже тебя не прикрою, и ты можешь пропасть ни за грош! А заодно и твое дитя.

Ян заметил, как при последних словах лицо Силви болезненно исказилось, а руки стиснули подол юбки. Но Линда осталась непреклонной:

— Я очень провинилась перед Волхвом и Юхой, а значит, именно мне и расхлебывать. К тому же, остальные нужны здесь, чтобы вотчину отстоять, если в Нижнем мире начнется волнение. Да и этого мужика только я смогу обхитрить, если потребуется! Он все еще желает меня приручить, и в этом его слабое место.

— Лес рубят — щепки летят, — вздохнула старая болотница, — колдуны делят власть, а страдать приходится духам-хранителям, которым ничего, кроме покоя, и не надо! Но я принимаю твой выбор, девочка. Помни, что в междумирье ты скорее всего не сможешь обратиться в ворону, перенестись и стать незримой. Придется надеяться только на ловкость, силу и хитрость, да еще на оружие, что дал тебе юноша.

Она чуть дыхнула на ряску, и та дрогнула, заколебалась, понеслась по болоту желтыми крапинками, словно пламя. В темно-изумрудной глади закрутился водоворот, и Хозяйка поманила к нему Линду.

— Прощайся, — бесстрастно произнесла она, — через несколько минут он закроется, и ты уже никуда не попадешь. И помни об осторожности!

Молодая лесовица безмолвно обменялась взглядом со всеми провожатыми, и только Ян с усилием проговорил:

— Спасибо, Линда…

— Пока не за что, юный Волхв, — улыбнулась девушка и шагнула вперед. Вода накрыла ее по щиколотку, достигла колена, затем поднялась до пояса. Ян невольно отвел глаза и повернулся, когда болото вновь сомкнулось и затянулось ряской. Ни Линды, ни старой Хозяйки не было видно, и он устыдился своей минутной слабости — вдруг они больше не встретят эту храбрую девчонку, а он ее даже толком не напутствовал?

Но Рикхард ободряюще положил руку ему на плечо и без лишних слов повел прочь от опасного места. Накки и Силви, не говоря ни слова, шли рядом, и на их всегда непроницаемых лицах отражалась безумная усталость.

Глава 26. Рожденная в междумирье

Поначалу Линде совсем не было страшно: в воде с торфяным запахом, к которому примешивались нотки ягодного сока, она чувствовала себя как дома. Девушка плыла, подгребая руками и ногами, мысленно радуясь, что заранее переоделась в штаны и рубашку Юхи. Их, конечно, пришлось основательно подвернуть и ушить, но они оказались гораздо удобнее платья. Серебряную булавку и еще кое-что из личных артефактов она спрятала в потайном кармане, пришитом к штанам.

Детство Линды прошло среди таких запахов и тишины: болотные духи не отличались словоохотливостью и чаще общались через тайные знаки. Ее мать не раз пыталась предостеречь людей от строительства на влажных территориях, но те почти всегда игнорировали сигналы и жестоко расплачивались. И дочь поняла, что люди уважают только силу и страх, нет смысла пытаться с ними дружить, учить их языку родной природы. Проще отвести глаза, напугать, выжать побольше энергии и прогнать: навлекать на себя гнев мироздания убийствами молодая болотница все-таки остерегалась.

Линда была признательна Баруздину за обретенные навыки, но после встречи с Юхой у нее вкралась мысль, что она сможет стать лешачихой и без помощи колдуна. Знала бы она истинные намерения старого черта… Но что теперь посыпать голову пеплом — одернула себя девушка, почувствовав, что плыть становится все труднее. Вода теперь была холодной, темной и густой, будто огромный студень, и ничем не пахла. Линда поняла, что родное измерение позади и остается только грести, пробивать дорогу и соображать. Хозяйка дала ей немного своей силы, чтобы перетерпеть физические тяготы, но терпеть приходилось за двоих, и живот уже больно потягивало — дитя словно до последнего старалось увернуться от неприятного чуждого мира.

Наконец в темноте блеснули огоньки, похожие на те, которыми духи обменивались в лесах и на берегах в моменты бедствий. Собрав все силы, Линда устремилась к ним. Источник света разрастался и становился все ближе, пока мощный толчок не выкинул ее из воды куда-то вверх.

Над ее головой простирался лес, окрашенный в серое, черное, серебряное, — любимые цвета Баруздина. Линда знала, с чего безумный художник писал свое полотно, и недоумевала, что же такого он дал или пообещал Маре, раз она это одобрила. Тусклый цвет неба напоминал задымленный город, черные деревья в стеклянном опылении казались высокими домами, в которых тревожно светились окошки. Но за ними вряд ли кто-то мог ужинать, вести душевные разговоры или укладываться спать — там только прятались от подкрадывающегося бедствия. Такой город был по душе Баруздину, и он без особого сожаления оставил лесную вотчину. Твердая холодная земля походила на асфальт, но ступать по ней было куда более неприятно: крошево из стекла быстро поранило ноги Линды, и за ней потянулась цепочка кровавых следов.

«Только этого не хватало! — мысленно выругалась девушка. — Если колдун рядом, он меня быстро по крови найдет, а мне еще надо узнать, где Юха!»

Она невольно пощупала под рубашкой свистульку, висящую на шнурке вместе с новым амулетом. Подуть бы в нее: Юха знал наизусть все любимые мелодии Линды, хоть и подшучивал над этим увлечением. Но здесь