Подруга лешего - Людмила Семенова

— А духи Среднего мира могут в него войти, дядя Рикко? — с надеждой спросила Линда.

— Только с позволения Хозяйки, а его не так просто получить, — признался Рикхард. — А ты неужто решила идти сама, девочка? Да куда же тебе сейчас! О ребенке подумай!

— Я о нем сейчас и думаю, — упрямо промолвила девушка, и Силви посмотрела на нее с теплотой и неизбывной тоской. Накки сидела здесь же, задумчиво просматривая записи из кабинета Антти.

— Надо же, как вовремя отозвалась твоя болотная кровь, — заметила она. — Вероятно, ты легче других сговоришься с Хозяйкой. Надо бы обратиться к славянскому жрецу, да здесь в округе нет таких сильных, а звать издалека нет времени.

— Я сам постараюсь ее вызвать! Может, вы забыли, но моя кровная мать была русской, — заявил подошедший Ян. Впрочем, Рикхард заверил, что Хозяйка в этом смысле нещепетильна.

— Ведь этот город возведен на болоте: оно пропитано кровью, потом, слезами и аурой разных народов! Так какая ему разница, кто принесет новую пищу, русский или финн? — сказал леший.

Яну такое напутствие показалось мрачноватым, но выбирать не приходилось. С помощью Накки он подготовил все для жертвоприношения, и небольшой компанией они отправились к болоту. Хотя уже стоял день, здесь царила вечная полутьма, в которой мерцали блуждающие огоньки и переливались багрянцем проклятые деревья, помеченные дурной кровью. Если бы кого-то угораздило срубить такое дерево, новый дом бы вскоре обрушился, лодка пошла ко дну, а в хлеву из такой древесины скот постоянно болел и хирел.

С собой они принесли кое-что из забытых вещей Анатолия Груздева, который не так давно стал добычей Хозяйки — если человек приходился ей по вкусу, она охотно забирала и предметы, на которых оставалась его энергетика.

Подойдя ближе, но на безопасном расстоянии, Ян выбросил вещи в трясину и поклонился, а Линда поднесла к губам свистульку и стала наигрывать обрядовую мелодию. Вскоре мальчик почувствовал запах сон-травы, услышал крики и хохот болотных птиц — выпи и кулика. Они то звучали далеким эхом, то подбирались к самому уху, и он невольно вздрогнул. В этих голосах, как и в музыке, чудилось что-то горькое, грозное и неотвратимое. Накки и лесовики стремительно обступили его, прикрывая от темных испарений.

— Потерпи, Ян! Это Хозяйка тебя пугает, — прошептал Рикхард. — Что делать, ты ей не нравишься, как все колдуны! Хотя от нас она тоже не в восторге…

— Об этом можно и поспорить, лешак! — вдруг послышался бесцветный свистящий шепот. — Ты, на мой вкус, еще ой как недурен, хоть уже и в годах! Зато парнишка слишком юн. Ну, что же с вами делать? Расплачивайтесь тогда тем, что принесли!

Ян остолбенел, наблюдая, как из хляби появлялось массивное существо, будто слепленное из студенистой массы, к которой пристали обрывки тины и торфяные пятна. Оно выглянуло по плечи, вздутая грудь еле угадывалась в воде, а все остальное осталось скрытым. Короткую шею обвивало ожерелье из зубов и костей, голову украшал венец из коровьих рогов — все это были трофеи от попавших в трясину людей и животных.

Одутловатое и почти неподвижное женское лицо было покрыто темными потеками от слез, которые Хозяйка проливала, чтобы заманивать людей к себе. Космы зеленовато-серых слипшихся волос под венцом походили на извивающихся змей.

— Так чего же вы от меня хотите? — промолвила Хозяйка почти напевно. — И музыка вон плачет-надрывается, и лица у вас как на проводах. Потеряли кого-то и думаете, что я помогу найти?

— Потеряли, — еле слышно сказала Линда. — И я прошу тебя, Хозяйка: помоги ради моей матери, которая была одной из вас. Я жду рождения нового духа-хранителя, и его отец должен быть рядом.

— А еще — отец этого мальчишки? — усмехнулась старая болотница, показав на Яна.

— Да, Хозяйка, — решительно произнес Рикхард. — Пропал наш проводник и четверо молодых духов, и мы чувствуем, что они где-то между нашими подземными чертогами и Навью, в плену у старого колдуна-славянина. Им нужна наша помощь, а сын проводника, как ты мудро заметила, еще очень молод и не может туда отправиться. Значит, должен идти кто-то из нас.

— Вот куда ваш ведьмак забрел! — покачала головой Хозяйка. — И как вы рассчитываете заплатить мне за помощь?

— Душами, разумеется, — ответил леший. — Я готов на определенную дань, с договором и в достойных пределах. Ты ведь не только коварна, но и справедлива, Хозяйка, и эта девочка тебе не чужая. Да и ее дитя будет наполовину болотным духом: не станешь же ты обкрадывать своего почти внука!

— Ну и хитрый же ты, лешак, каким и был всегда! — заулыбалась старуха. — Но ладно, будь по-твоему! Чую я, что неровен час, эта девочка сама новой лешачихой станет, и не с руки мне с ней ссориться.

Эти слова, похоже, озадачили Рикхарда, но расспрашивать было некогда. Он отошел в сторону, пока Хозяйка говорила о чем-то с Силви и Линдой, и тихо сказал Яну:

— Ты уж не обессудь, что я тебе и слова толком не дал вставить! Но духи-хозяева всегда лучше поймут друг друга, а тебе еще надо опыта набраться.

— Я все понимаю, Рикко, — вздохнул Ян, отведя взгляд. — Какой с меня толк, когда я даже не знал про эти торги на человеческие души! Выходит, теперь люди будут чаще погибать на болотах?

— А чего же ты хотел? — философски улыбнулся леший. — Так всегда было, есть и будет, Ян: пищевая цепочка — и есть краткая суть мироздания. Мы поедаем вашу энергию, пока живы, а потом уходим в стихию и питаем вас огнем, дождевой водой, теплом земли. Так же и вы питаетесь растениями и мясом животных, а после смерти становитесь уже кормом для них. Понимаю, все это не очень красиво звучит, но если присмотришься — там действительно нет ничего сложного.

— Но папа мне об этом не говорил, — заметил Ян.

— У него, в отличие от нас, есть душа, как и у тебя, вам тяжелее это принять, поэтому не обижайся. Он учит тебя как может.

— И все-таки я не понимаю: вот вы оба — духи-хозяева, и ты, и эта болотная бабка. Но ты выходишь из леса, общаешься с людьми, носишь одежду, даже иногда в футбол играешь со мной