Подруга лешего - Людмила Семенова

а их пот, выводящий дурные излишки энергии, обладал едким запахом, поэтому обычно они купались не менее двух раз в день. В конце концов Илья решил, что запас кислорода держался здесь благодаря магии этого «городка».

К счастью, духам хотя бы не требовался туалет — но к несчастью, у Ильи эта потребность никуда не пропала даже в междумирье. Впрочем, с малой нуждой он вскоре привык справляться без особого смущения, а вот любой спазм в животе все еще вызывал чувство неловкости и отвращения.

Духов он, разумеется, подкармливал своей энергией, но не сомневался, что парни возьмут гораздо меньше, чем им нужно для поддержания сил. Поэтому они вечно были полусонные, хмурые, говорили медленно и без выражения, а в основном вяло огрызались друг на друга. Юха и Аарто мучились без оборота, а Яри — без воды, все успели обрасти щетиной и кое-как причесывали пятерней спутанные волосы.

Спустя некоторое время Хейкки заставил всех, включая Илью, перебирать солому и снимать рубашки перед сном, чтобы хоть немного просушить. Это, конечно, с большой натяжкой могло считаться наведением порядка, но им действительно стало легче. Даже воспоминание о бытовых заботах потянуло за собой желание жить, и Илья в очередной раз мысленно восхитился этим парнем.

А еще оказалось, что Илья до сих пор не все знал о духах, даром что три года провел на постоялом дворе и с Накки. Например то, что они тоже видят страшные и мучительные сны. То и дело кто-нибудь из юношей стонал или вскрикивал, будил лежащего рядом, начиналась ругань и тогда уже просыпались все, возвращаясь в свой главный кошмар.

Баруздин не показывался, и пленники не говорили о нем, не строили догадок и планов. К тому же, у Ильи почти постоянно болела голова, а снадобий под рукой не было. Лишь однажды Юха попросил у него прощения за то, что привел Линду на постоялый двор.

— Тебе не в чем виниться, ты такая же жертва, как остальные, — покачал головой Илья. — А кроме того, я уверен, что и Линда жертва! Баруздин ее использовал, то ли задурив голову, то ли запугав, а тебя она действительно любит. Я видел ее глаза, когда она говорила об этой булавке! Вы оба — запутавшиеся молодые влюбленные ребята, а наше коварство порой круче демонического.

— Ты действительно так думаешь или пытаешься утешить? — нахмурился лесовик.

— Юха, утешают те, кто находится в более выгодном положении. А мы с вами в одной лодке, то есть в одной камере, — горестно усмехнулся Илья. — Мы здесь друг перед другом до костей раздеты, так о каком притворстве может идти речь?

— А если бы ты знал, чем все кончится, — стал бы нас искать?

Илья почувствовал, что его пытались подловить на слове, но не смутился. Он посмотрел на растерянного Юху, неунывающего Хейкки, вспыльчивого Аарто, тихого Яри, — и коротко произнес:

— Конечно, стал бы. Только ничего еще не кончилось, ребята, а возможно, лишь начинается.

— О чем ты?

— Баруздин не сможет мариновать нас здесь вечно, в конце концов он появится — хотя бы затем, чтоб поиздеваться. Тогда я попробую залезть ему в мозги и, может, найду какую-нибудь лазейку.

Спустя некоторое время вместо хлеба рядом с кувшином воды обнаружилась железная миска с мясом. Оно было кое-как обжарено, но частично плавало в кровяном соке. Несмотря на голод, Илье оно сразу не понравилось, — любая пища хорошо впитывала ауру и не могла обмануть чуткого колдуна.

— Что скажете, ребята? — спросил он, показав миску молодым духам.

Те осторожно принюхались, а Юха после раздумья сказал:

— Ладно, мне терять уже нечего, я человечину успел попробовать. Дай-ка сюда!

Он обмакнул пальцы в кровяную жижу, отчего у Ильи невольно подкатила тошнота, облизал их, прикрыл глаза и констатировал:

— Она самая, Велхо… Правда, срезана с человека, который уже некоторое время был мертв, и с помощью чар очищена от трупных ядов. Ишь какой, не захотел руки свежей кровью марать!

— Слушай, избавь от подробностей! — поморщился Илья, толкнув миску ногой. — Я давно уже догадывался: Нойта была людоедкой, он, каким-то образом пострадав от этого, решил сделать людоедом и меня. Один вопрос: зачем? Какая ему с этого выгода? На претенциозного психа Баруздин вроде не похож.

— А по мне, так похож, — заметил Хейкки. — Что ты теперь надеешься раскопать в его мозгах, кроме дерьма?

— Ну, я всяких безумцев и отморозков повидал, — возразил Илья, — и порой у них в голове было много интересного! И этот Всеволод-Всеслав действительно очень одаренный колдун, раз запросто хозяйничает в ином измерении. При таких способностях у него могут быть наполеоновские планы, а я, вернее, месть Нойте, — лишь их малая часть. Так сказать, незакрытый гештальт…

Нелюди не стали спрашивать, что это такое, и только вздохнули. Но Илья как в воду глядел: Баруздин действительно объявился вскоре после этого эпизода и, едва за ним закрылась дверь, удовлетворенно потянул носом воздух.

— Вот уж теперь действительно нечисть! — усмехнулся он. — Хоть топор вешай! Сколько же вам еще понадобится, ребята, чтобы вконец оскотиниться?

Все четверо духов, едва отойдя от полудремы, подняли на него красные от усталости и злобы глаза. Заросшие, осунувшиеся, в засаленной одежде, серые из-за недоедания и духоты и все менее похожие на людей, они разом оскалили клыки, и Баруздин невольно шагнул назад, хоть и продолжал улыбаться.

— Пошел вон от нашего господина! И это забери, сам ешь, — сквозь зубы проговорил Юха и швырнул к нему миску с уже протухшим мясом, — мы падалью не питаемся!

— А, это ты бывший хахаль моей Линды? И на что польстилась девка, право слово! На запах псины и человеческой крови? Досадно, что ты ее первым распечатал, но теперь-то она знает силу зрелого опытного мужика, который способен на многое, кроме долбежки!

— Не слушай, Юха! — вмешался Илья, поднимаясь на ноги. — В самом деле, Всеволод, не лучшая затея дразнить четверых злых и голодных демонов! Этот парень загрыз насмерть нескольких крепких мужчин, да и остальные в лесах не ромашки нюхали. Конечно, ты мне тоже пока нужен живым, но если доведешь до края — я могу и спустить их с цепи. А про Линду… ну кого ты пытаешься обмануть, мужик? Себя?

— А знаешь, так ты мне гораздо больше нравишься, Илья! — вдруг заметил Баруздин. — Пожалуй, теперь у нас может выйти содержательная беседа, но только без них. Что ты на это скажешь?

— Я готов, — кивнул Илья, и переглянувшись с духами, направился за ним.