Подруга лешего - Людмила Семенова

Через пару секунд замешательства Илья вдруг сообразил:

— Всеслав Бородин?!

— О, голова у тебя все еще неплохо работает, — заметил мужчина. — Только на самом деле меня зовут Всеволод Баруздин, а на празднике я назвался похожим именем на случай, если ты слышал обо мне от наших духов. Правда, это оказалось излишней предосторожностью.

— Да, вот уж кого совсем не ожидал увидеть, — проговорил финн. Темнота рассеивалась, и он смог рассмотреть тесное помещение с низким потолком и без окон, в котором были только охапки соломы на полу, рукомойник, ведро и круглая чугунная печь. На одной охапке сидел сам Илья, на других без чувств растянулись молодые духи. Прислушавшись, Илья почти не уловил их дыхания.

— Ты навел на ребят сонное заклятие?

— Да, но теперь их придется разбудить, — сказал Всеволод, подошел ближе к духам, поочередно потряс каждого за плечо и пихнул ногой в бок. Едва придя в себя, они сгрудились вокруг своего колдуна, как птенцы, и попытались о чем-то спросить, но Илья жестом велел помолчать.

Всеволод тем временем уселся на единственный в комнате табурет и снова всмотрелся в Илью. Его насмешливое безмолвие вывело финна из себя, несмотря на слабость, и он крикнул так, что парни вздрогнули:

— Что за дерьмо здесь происходит?! Что ты задумал, старый маразматик? Чем мы перед тобой провинились?

— Не расстраивай меня, Илья! — почти мягко отозвался Всеволод. — Ты насмотрелся глупых молодежных фильмов, в которых злодей смачно выкладывает жертве свои планы? Нет, никто вас тут не спасет и торопиться мне, по большому счету, некуда, но зачем? И потом, если уж ты действительно проницательный колдун, каким себя считал, — то мог бы и догадаться, что тебя ждет…

Илья нахмурился, пытаясь привести в порядок мысли, все еще похожие на сгустившуюся кашу. Но очередной приступ боли стиснул голову обручем, и он обессиленно закрыл глаза.

— А где Кави? — вдруг спросил он.

— Как говорится, увы, мне очень жаль! — театрально произнес Баруздин. — Слишком уж она у тебя строптивая… была, одному из моих людей руку почти до кости прокусила. Пришлось топорик задействовать — когда имеешь дело с неуправляемыми духами, он должен быть под рукой.

— Что? — прошептал Илья. Он бы кричал, если бы только на это были силы, — Кави, родная Кави, давно уже не просто фамильяр, а друг, который знал его с юности, помогал пройти через ад и отомстить за гибель первой жены, а потом и снять заклятие с города! И взамен получила смерть в бою за своего колдуна, который даже не попытался ее защитить…

— Ах ты мразь! — хрипло крикнул Аарто и ринулся к Баруздину, который лишь ухмыльнулся, но все же отошел подальше в угол.

— На место! — приказал Илья, и дух, прошипев под нос что-то злобное, уселся на солому. Сейчас колдуну совсем не хотелось смотреть на драки, нужна была хоть пара минут и иллюзия покоя, чтобы переварить душевную боль.

— Что, дед, приказал убить собаку, а для остального кишка тонка? Но к Велхо ты все равно живым не подойдешь! — крикнул Хейкки. — Даже если ты лишил нас магии, зубы и когти-то остались, и я с удовольствием первый вскрою тебе брюхо.

— Спокойно, спокойно, парень! Ты мог бы понять, что твой господин пока мне нужен живым, хотя я уже вижу, что сообразительность у вас не сильная сторона. Но вообще, Илья, — усмехнулся Баруздин, — цени своих горе-демонов, они ведь едва не сорвали мне все дело!

— Хочешь сказать, ловушка, в которую они попали, предназначалась мне? А что бы ты делал, если бы я вовсе проигнорировал то письмо?

— Ну, запасные варианты у меня были всегда, но эту ловушку я конструировал очень долго и любовно! И весь труд прахом из-за четверых старательных идиотов! Кто же мог подумать, что ты бросишься за ними?!

— А я бросился, — задумчиво сказал Илья. — Почему же ты не убил их, как Кави?

— А зачем добру пропадать? Помешать мне они все равно не могут, зато потом пригодятся, — загадочно ответил мужчина. Воспользовавшись паузой, молодой шаман спросил:

— Ты можешь хотя бы сказать, где мы?

— В междумирье, практически у ворот Нави, — невозмутимо сказал Всеволод, и у Ильи похолодело внутри. — У меня здесь небольшой городок, населенный живыми неприкаянными душами, которым страсть как нужен новый сосуд. Насколько вам здесь будет уютно — пока судить не берусь. Ну и если уж тебе так хочется знать причину — покопайся в своих видениях, спроси у прабабки, кто такая Анна Игнатьевна Легонцова…

Илье это имя не говорило ровным счетом ничего, но по тому, как пожилой колдун устало прикрыл глаза и поморщился, он понял, что для того оно сопряжено с глубокой личной болью.

— Это твой близкий человек, Всеволод?

— Очень близкий, — бесстрастно произнес мужчина.

— Ну допустим, у твоей семьи могут быть счеты с моей прабабкой, — осторожно промолвил финн, — о ней я и без видений знал достаточно. Но я-то здесь при чем? Как мои страдания помогут наказать Кайсу, которая давно умерла?

— Это сгодилось бы для обывателей, но мы с тобой ведьмаки, и знаем, что души после смерти не растворяются в небытие, — возразил Всеволод. — Повлиять на судьбу Кайсы я уже не могу, тут ты прав, а вот сделать больно ее неупокоенной душе — еще как! И ты, Илья, очень бездарно пытаешься выторговать себе жизнь этими вопросами. Поверь: я давно все обдумал, благо времени было достаточно. И тебе советую к нашей следующей встрече придумать что-нибудь поинтереснее.

Он поднялся, неторопливо отряхнул руки и пошел к двери, которая приоткрылась под его взглядом. Илья лишь оцепенело посмотрел ему вслед, а из парней только Аарто вскочил с места и бросился за колдуном:

— Эй, дед, стой! Не смей вот так улепетывать!

Но Баруздин быстро захлопнул за собой дверь, которая, разумеется, уже не отворялась, и Аарто с бессильной злостью саданул по ней рукой.

— Витту*! — прорычал оборотень, уткнувшись лбом в дверь. Но вскоре успокоился и присел на солому, а Яри сказал:

— Велхо, надо сообразить, кто такая эта Анна Легонцова и что ее связывало с Нойтой. Вы слышали когда-нибудь это имя, ребят?

Трое нелюдей лишь помотали головой, а Илья осторожно спросил:

— Думаешь, с ним удастся договориться?

— Не знаю, — развел руками водяной, — но попытаться стоит! Вдруг мы как-то сможем загладить вину?

— К сожалению, я догадываюсь, что их связывало, и думаю, что эту вину нельзя загладить, — вздохнул