Подруга лешего - Людмила Семенова

И вдруг на сухой земле под его ногами стали возникать рунические знаки, будто их чертила невидимая рука. Из них Илья понял, что именно здесь надлежит развести огонь и прочесть молитву, размывающую границы. И когда он стал напевать заклинания, ему показалось, что звучали два голоса, а не один, и рядом ощущалась чья-то аура — женская и неуловимо знакомая, близкая. Кто-то незримо разгонял над ним дым курений, окружал защитной пеленой от нежити, наносил капли жертвенной крови. И когда под конец Илья склонился перед богами, некто иной вместе с ним воздал им честь.

Дым от костра стал подниматься выше и выше, заслоняя избушку, лес и весь край. Когда он развеялся, Илью и Кави окутала полная темнота, затем вдали замерцал свет, похожий на станционные огни. Приняв это за некий знак, колдун решительно подозвал собаку и двинулся вперед.

*Финское название острова Котлин, на котором расположен город Кронштадт

Глава 22. Дорога, выложенная стеклом

Юха очнулся в лесу, но каком-то незнакомом и неприветливом — небо свинцово-серое, без золотистых искорок Тапиолы, земля сухая и холодная, и ни звука вокруг, словно и звери, и птицы, и букашки пребывали в спячке. К тому же, все тело болело, будто только после оборота, хотя одежда не пострадала. Он решил перекинуться, чтобы волчья ипостась разобралась в таком странном месте, но почему-то не смог этого сделать.

Это не слишком напугало лесовика: у них бывали такие сбои от сильной усталости, когда оборот не наступал или наступал не вовремя. Поэтому он оделся и решил подождать с этим. Хуже было то, что Юха совсем не помнил, как попал сюда, в то время как прочие недавние события в памяти прекрасно сохранились. И это навело на страшные подозрения. Юха провел ладонью по губам и увидел на ней кровь, даже не успевшую высохнуть.

Решив, что его все же покарали за очередной проступок, парень стал метаться как животное, кусать ветви, камни и собственные руки, упал на четвереньки и завыл. Все кончено, не видать больше ни родного леса, ни друзей, ни волков, ни Фиалки, и даже в последний миг ее не было рядом. Он не растворится в родной стихии, как другие ушедшие духи, не обретет покой, а останется бродить между мирами, пока не сойдет с ума от одиночества.

От горестных мыслей Юху отвлекли голоса людей вдали — тревожные, гневные и сосредоточенные. Слов он не расслышал, но чутье сразу подсказало, что речь шла именно о нем, а также что эти люди вооружены и опытны.

Поэтому оборотень быстро умолк и решил где-нибудь укрыться: даже в междумирье хотелось протянуть подольше. Он бросился бежать, сбивая ноги об эту проклятую землю, и невольно удивляясь, почему ее холод так неприятен, — дома Юха легко ходил босиком и по снегу. И вдруг натолкнулся… на Аарто.

— Ю! Ты тоже здесь? Это ты завывал? — спросил товарищ, растерянно улыбаясь.

— Да где здесь-то? И откуда ты взялся?

— Ну, где мы — я сам пока не знаю, а вот откуда… Ты что, все забыл?

Юха кивнул, и Аарто со вздохом принялся рассказывать. Вскоре образы стали всплывать, и парень махнул рукой:

— Все, все, теперь вижу: и уродский дом, и мертвого духа, и драку, и заколдованную лестницу. А ты тоже не сразу вспомнил?

— Минут пять помучился, башка была тяжелая как у людей после пирушки. Но потом все вернулось как по маслу. Только я был уверен, что остался один, а ты, выходит, тоже сюда попал…

Бородатое лицо Аарто невольно просияло, и Юха тоже почувствовал себя чуть бодрее.

— А остальные тогда где?

— Пока не знаю, надо этот лес обшарить, хоть он и негостеприимный на вид. Ты заметил что-нибудь интересное?

— Нет, я не успел, понял только, что люди где-то невдалеке живут. А ближе с ними знакомиться пока неохота.

— Так и не надо, главное что без их энергии мы не останемся! — обрадовался товарищ.

— Ну да, тебе лишь бы жрать, — проворчал Юха. — А ты уже заметил, что мы не можем ни обратиться, ни стать невидимыми?

— Что? — нахмурился Аарто. — Дай-ка проверю, об этом я и не подумал…

Он быстро скинул одежду и, потерпев неудачу, с размаху сел наземь, упершись раскрасневшимся лицом в колени.

— Ох, Хей, я ему ребра-то пересчитаю, пусть только попадется! Сходим на разведку, поможем Велхо! Так сходили, что и сами пропали, и он теперь скорее всего погибнет…

— Да ладно, на Хея-то что срываться? Тут все мы дураки, а ему хуже других: дома жена и сын остались.

— Чем это хуже других? Будто тебя Фиалка не ждет! Да и моя Марина волноваться будет, — заявил Аарто, натянув рубаху и штаны.

— Надо же, как у вас далеко зашло! — заметил Юха. — А Фиалку жаль, но по-моему, она уже готова к тому, что со мной что-то случится.

— Это с чего вдруг?

— Да теперь уже неважно, — махнул рукой Юха. — Слушай, а почему здесь так холодно?

— Чего? — изумленно переспросил Аарто. — Ю, да что с тобой? Ты же дух, как тебе может быть холодно?

— Да сам знаю, и тем не менее… — вздохнул Юха, и товарищ обеспокоенно взглянул ему в лицо.

— Слушай, дружище, паршиво ты выглядишь! Впрочем, я и до всей этой заварухи подозревал, что у тебя проблемы. Сядь поближе ко мне — хоть немного энергии тебе передам, а потом, может, что-нибудь придумаем.

Юха устало и благодарно кивнул, и они сели, прижавшись друг к другу спинами. У Аарто аура всегда была теплой, как густой мех и кремовое жирное молоко медведей, даже в междумирье, если это действительно было оно. Поэтому через пару минут Юха согрелся и стал клевать носом.

«Нет, нет, засыпать нельзя, — почему-то пронеслось в голове. — Яри и Хейкки мы больше не найдем, они погибли… А когда я проснусь, то увижу, что и Аарто уже нет, и значит, меня убьют последним. Дети на постоялом дворе когда-то читали сказку о страшном острове, на котором обитал змей и поочередно сжирал всех заплывших неудачников. Они засыпали и никогда уже не просыпались… никогда…»

Однако здесь все вышло куда оптимистичнее: когда Юха проснулся, рядом был не только Аарто, но и двое других товарищей. Бледные, осунувшиеся, перепуганные и что уж говорить, довольно жалкие на вид, но живые. Все обнимались и хлопали друг друга по плечам, и о том, что Аарто намеревался «пересчитать ребра» Хейкки, он, разумеется, даже не вспомнил.

Правда, сам