Подруга лешего - Людмила Семенова

— Ну хватит уже, Хей! Виноват не ты, а те ублюдки, которые все это воздвигли. И если мы хоть что-то им подпортили, я, право слово, только рад.

— Вот именно: мы им «хоть что-то», а они нас в полную задницу отправили, — мрачно произнес Яри. — У меня уже кожа сохнет, а ни одного водоема в окрестности я не заметил.

— А много ты успел облазить?

— Только по эту сторону дороги: за ней уже какое-то поселение начинается, а я не привык по незнакомым деревням шляться видимым.

— Но если это поселение, значит, откуда-то они берут воду, — заметил Хейкки. — Да и мы все рано или поздно захотим есть, и туда придется сунуться.

— Слушайте, парни, это все звучит как бред какой-то! — вспылил Аарто. — Вы часом головой по дороге сюда не ударились, чтобы людей бояться? Забыли, кто мы такие?

— Это ты забыл, что мы в ином измерении, медведь! — беззлобно возразил домовой. — Мы не знаем, что здесь за люди, а самое главное — они нас сюда не звали. И вряд ли станут угощать своей энергией за просто так.

— Так может, попробовать с ними договориться? — осторожно сказал Юха.

— Ну, это из нас только Хей умеет, — пожал плечами Аарто, — у меня с людьми обычно разговор короткий.

— Да я сам сейчас не представляю, как быть! — признался Хейкки. — Как подумаю, что Сату и сына больше не увижу… Мы же не протянем здесь долго, ребята!

— Может, нас все-таки будут искать? — заметил Юха.

— По крайней мере, только на это и остается надеяться, — вздохнул Яри.

Сначала Илья увидел бескрайнюю серую равнину под чернильным небом, потом острые глаза колдуна привыкли к темноте и он разглядел, что земля покрыта чем-то похожим на стеклянное крошево. Сам он был в крепких сапогах, но беспокоился за Кави — даже будучи духом-фамильяром, она могла ощущать боль. Издалека доносился гул, похожий на железнодорожный, и больше Илья не мог уловить ничего знакового, будто аура здесь была стерильной — не звучала, не пахла, не жила. Они брели уже около получаса, но навстречу не попалось ни одно существо, дерево или кустарник, а стекло противно хрустело под ногами.

И наконец впереди показалась каменная громада платформы. Подойдя ближе, Илья увидел заколоченное здание кассы, а вместо нормальной лестницы к платформе почему-то прислонили большую доску. Порывшись в памяти, он сообразил, что здесь смешаны обрывки всего когда-либо виденного им на настоящей железной дороге. Только ни одна станция не была такой запустелой и дикой, словно и не человеческие руки ее строили. Впрочем, скорее всего так и было.

Тем не менее вскоре послышался шум поезда, похожий на вой какого-то огромного зверя. Состав вылетел из ночного мрака, освещая путь двумя огнями — настолько пронзительными, что Илья невольно зажмурился. Ему не удалось толком рассмотреть поезд, но когда тот пристал к противоположной стороне платформы, на нее вышли какие-то люди и стали торопливо спускаться. Поезд уже набирал скорость, чтобы тронуться дальше.

Илья быстро перешел рельсы, стараясь поспеть за удаляющимися фигурами. По ту сторону станции действительно было некое подобие жизни, только очень странное, — нескладные, грубо вытесанные двухэтажные дома, уличные столы, за которыми группировались люди без еды, напитков и каких-либо занятий, а также кучи камней и обломки скал. По-прежнему ни одного дерева или куста, а вместо травы нескончаемое стекло. Люди ни разу не посмотрели в его сторону, и вскоре Илья при свете многочисленных фонарей разглядел, что у каждого из них была повязка на глазах.

И еще один момент настораживал колдуна: он так уверенно продвигался по пути, будто их с Кави кто-то вел. Перед Туонелой стражи иномирья всячески мешали, не гнушаясь даже бить по горькой памяти, а здесь его появления словно никто и не заметил. Было ли это заслугой Нойты, волей высших сил или частью чьего-то злого умысла?

«Но не идти же специально в обратную сторону» — рассудил финн. Остановившись, он сделал глоток из фляги с укрепляющим отваром, а таблетки из трав решил приберечь для экстренного случая. Это взбодрило, к тому же дорога впереди стала почище. Загадочное поселение оказалось небольшим, он пересек его менее чем за час и наконец оказался перед лесом — достаточно было перейти широкую дорогу. Но напоследок Илья оглянулся и вздрогнул — на ступенях одного из местных домов сидела Лариса Цыплакова, вернее теперь уже Груздева. На ее лице также была повязка, но он узнал зеленую куртку и самодельный атласный шарфик, который та очень любила носить.

— Лариса! — воскликнул он шепотом и быстро приблизился. — Как ты здесь оказалась? Ты здорова?

Женщина повернула голову, но Илья понял, что она не узнала его голос. Для нее это был просто шум, вроде очередного прибытия поезда или внезапного взрыва петарды. Лицо ниже повязки было серовато-бледным, его черты казались какими-то мертвыми, будто женщине ввели мощный анестетик. Оставалось лишь гадать, как она попала в это измерение — через память Ильи или некие чужие манипуляции. И кто тогда звонил ее дочери и утверждал, что все в порядке?

Вопросы все множились, а это место все сильнее не нравилось Илье, но в одном он не сомневался — ребята где-то здесь, раз его направила Кайса. Поэтому он пока оставил Ларису и быстро зашагал к лесу. Вскоре тот навис над ним серо-черной громадой, под ногами был иней и густой серебристый мох, а ветки деревьев при ближайшем рассмотрении были тоже покрыты стеклянным крошевом. Таинственный свет переливался в нем и издалека деревья походили на страшные новогодние елки.

А среди них притаился огромный идол, куда массивнее, чем тотемы в родном лесу, — женская фигура в белом одеянии и многочисленных ожерельях из яичных скорлупок. Она закрывала лицо худыми черными руками с длинными когтями, а с головы свешивались косматые темные волосы почти до пят.

— Мара? — ужаснулся Илья. Ответа, естественно, не последовало, но ему показалось, что из-под пальцев божества блеснули злобные и довольные глаза. А скорлупки глухо загремели на ветру, вконец изматывая его нервы.

Илья попытался отправить телепатический призыв, но на него вновь никто не откликнулся. «Ясно, абонент опять не абонент» — мысленно и горько пошутил он. Порывшись в наплечной сумке, Илья нащупал свисток, который всегда носил с собой по старой лесной привычке — даже колдовские силы нуждались в страховке. Подул в него, и от резкой трели самому стало не по себе: в этой стеклянной