Подруга лешего - Людмила Семенова

— Что ты сказала? — ахнула Накки. — Так это его чары? Но каким образом он мог наложить их на Велхо?

— Понятия не имею! — заверила Линда. — Как и о том, где он сейчас... Но Юха рассказал мне, что в ту майскую ночь какой-то человек дал ему мазь, проникающую в кровь. И после этого он потерял контроль над собой и зарезал на заливе двух мужчин. Теперь я думаю, что мужик просто втюрился в меня и от ревности решил поквитаться и с ним, и с Волхвом. А может быть, и устроил покушение на мальчика…

— Значит, ты знала, что у Велхо есть такой опасный враг, и не призналась ни ему, ни Юхе?

— Да я же говорю, что сомневалась, да и жалко было мужика — успела к нему привязаться… Ну кто мог подтвердить, что все им сказанное — клевета? А потом уже не решилась признаться Юхе из страха, что он сочтет меня предательницей и не захочет больше видеть.

— Это очень вероятно. И я сейчас тоже не хочу тебя видеть, потому что из-за твоей слепой доверчивости и трусости мой муж, возможно, никогда не вернется ко мне и детям! Нет, зная его, я уверена, что он пошел бы за парнями, даже если бы ты все ему рассказала, — но это не оправдание.

— Значит, ты выгонишь меня?

— По справедливости надо бы, но ты теперь не одна — у тебя в чреве ребенок нашего духа и ты должна быть под нашей защитой, нравится мне это или нет. К тому же, твоя беременность может помочь в их спасении — боги прислушаются к просьбе матери нового духа-хранителя, ведь нас с веками остается все меньше. До сих пор ты в безопасности, а Юха пусть сам потом решает, прощать тебя или нет. Ребенка он в любом случае не бросит.

— Водяница… ты же не отнимешь моего ребенка? Ты сможешь меня простить? — воскликнула Линда, схватив Накки за рукав. — Меня обманул тот, кого я уважала, считала почти за отца, которого не знала. И мне кажется, чары бы не подействовали, если бы в твоем муже не было заложено что-то хищное и опасное, как и в Юхе.

— Наверное, поэтому они так дороги нам, — проговорила Накки, отвернувшись и спрятав лицо в ладонях. — И все-таки уходи, Линда. Сейчас просто уйди…

Лесовица пошла к двери еле слышно, ее тело, еще не достигнув порога, расплылось темным облачком и исчезло. Накки посидела в кресле за тяжелыми мыслями, затем снова услышала стук. На сей раз это был Ян.

— Привет, Накки! Ничего, что потревожил? — нерешительно спросил он.

— Что ты, я всегда рада тебя видеть, — улыбнулась водяница. — Скучаешь по отцу?

— Не то слово, — произнес Ян отрывисто и тут же перевел тему: — Ты извини, но я тут нечаянно услышал ваш разговор с этой Линдой…

— Ну уж так и нечаянно? Весь разговор? — шутливо заметила Накки. — Впрочем, Ян, у духов подслушивание не считается грехом, хотя для таких вещей ты еще слишком юн!

— Да ладно, будто я не знаю, откуда дети берутся! И вообще дело не в этом… Мне кажется, я придумал, как помочь папе и ребятам.

Накки пристально взглянула на юного колдуна — его глаза были не такими прозрачными, как у отца, а ярко-синими, словно летнее небо, щеки порозовели, и весь он излучал безоглядную веру в себя. Веру на грани безрассудства, и все же такую естественную и прекрасную…

— Что же ты придумал?

— Ну смотри: Линда любила этого дядьку, хотя бы как отца, и доверяла ему, поэтому его чары укреплялись, — заявил Ян. — А теперь она его не любит, зато любит Юху и доверяет папе! И по-моему, у ее любви есть какая-то особая проводниковая способность, ну как для электрического тока в физике.

— Не трудись объяснять: я хоть и водяная дева, но в электричестве тоже понимаю, — усмехнулась Накки.

— Это я так, ради метафоры сказал… В общем, если я прав, она точно так же сможет усиливать наши заклинания и призывы, чтобы спасти папу и ребят. Правда, мы не знаем, сработает ли это через измерения, но попробовать-то можно! К тому же, я подозреваю, что Юха выжил в этом измерении только благодаря Линде, а другие за компанию.

— Ну, ты уже целую научную теорию начал разрабатывать!

— А что, наука с магией очень даже связаны! Я потом объясню, на досуге… А еще надо отыскать какие-нибудь вещи этого колдуна и навести на них ритуал ослабления, какому нас с папой учил Антти. В этом Линда наверняка может помочь. Тогда папа наберется сил и быстро найдет выход!

— Да, учеба пошла впрок, — улыбнулась Накки, глядя на вдохновленного пасынка. — Уж не знаю, где теперь душа Антти, но надеюсь, что она это видит!

— А папа еще увидит своими глазами, — заявил Ян. — Так что, нравится мой план?

— Очень нравится, и не обижайся, что я улыбаюсь. Просто удивительно, что мальчик в твоем возрасте так естественно и без насмешек говорит о любви.

— А почему бы и не говорить? — проворчал Ян. — Ты еще скажи, что мальчики не плачут!

— По крайней мере я сделаю все, чтобы тебе больше плакать не пришлось, — заверила Накки, бережно коснувшись его плеча.

*Одно из самых нецензурных и часто употребляемых финских ругательств

Глава 24. Токсовская история

Привалившись к стене, Илья вполголоса напевал старую финскую песню, а кто-то из ребят время от времени подхватывал. Так посоветовал Хейкки, чтобы не сойти с ума, — хоть песни, хоть сказки, хоть нелепые истории из жизни, только не эта одуряющая тишина. Мысль о том, чтобы пробиться сквозь стену, отмели из-за непроходимого магического барьера, и заняться было практически нечем. Здесь они не чувствовали смены времен суток и спали тогда, когда кончались силы, — то поочередно, то все скопом, вповалку.

Раз в эти условные сутки кто-то незаметно выносил ведро и оставлял небольшой кувшин с чистой водой, ломоть хлеба и иногда миску холодной каши. Они могли худо-бедно умыться, а Илья утолял жажду и голод. Но это мало помогало в тесном закутке без окон и щелей: от нескольких мужских тел и ног стоял невыносимый смрад, и порой Илья недоумевал, почему он вообще еще дышит. Духи, несмотря на свое название, были отнюдь не бесплотны,