Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

Стиралка запрыгала и загрохотала в ванной под вечер и разбудила. Коротков открыл глаза и уставился в потолок. «Ладно, допустим, все было на самом деле. Что же она там сказала? – была его первая мысль. – „Приманиваю глупых взрослых людей“. – Со щелчком встала на место очередная непонятная шестеренка, и он резко сел на матрасе. – Приманивает. Девочка – приманка. Что за охотники ловят здесь на такие приманки? – Механизм дрогнул, но не включился. – Если никакой девочки не было, а эта хрень пропала… – Его передернуло, потому что он опять вспомнил распахнутую пасть. – Значит, это была проверка или ошибка. Глупых взрослых людей. Глупые взрослые считают детей слабыми и беспомощными…» Снова появилось ощущение, что на него смотрят, хотя занавески были на месте и он чувствовал, что дома один. Встал. Тошнота прошла, и возникло тревожное чувство, словно он что-то забыл. Алексей вышел на кухню и включил рацию, которую выклянчил вчера у завхоза. Она тут же заквакала-закашляла и наконец выплюнула:

– Двадцать первый – первому, двадцать первый – первому…

– На приеме! – прошипел искаженный голос.

– Вызывайте всех, тут люди собрались, кого-то бить хотят. Прямо у отдела. Как слышно, прием?..

Когда он прибежал в отдел полиции, толпа на улице уже поредела, пэпсы стояли мрачным полукольцом у крыльца, а майор, начальник следственного отдела, надсадно ругался с оставшимися людьми, размахивая руками. Коротков пробежал в дежурку и там отдышался. Пожилому СанСергеичу, старшему участковому, Шурочка из приемной обматывала голову бинтом. Кровь капала на пол из-под повязки, но участковый только растопыривал коленки, чтобы не заляпать брюки. Дежурный, отдуваясь, докладывал в главк. Коротков присвистнул.

То, что он услышал в следующие пять минут, напрягло и расстроило. Пропали дети (опять дети!), мальчик и девочка, шестилетки, родители побежали в полицию. Заявление приняли, а искать было некому. Опера на криминальном трупе за сто двадцать кэмэ, пэпээсники отродясь никого никогда не искали, а СанСергеич, как участковый, лично знающий родителей, решил их немного охладить и намекнул, что надо меньше бухать и больше следить за детьми. Коротков еще раз сочувственно посмотрел на пожилого участкового, который сидел с разбитой головой, привалившись к стенке и закрыв глаза. Кровь ему уже вытерли. Снаружи пару раз взвыла и затихла сирена скорой. Самый высокий и плечистый патрульный отдела – Паша по прозвищу Квадрат – отклеился от косяка, и они с СанСергеичем под руку медленно вышли.

– Завтра из столицы спецы приедут, – сказал наконец дежурный. – Ты новый участковый? Тебе и встречать их, Сергеич в больнице заночует, а участки ваши рядом.

Домой в пустую квартиру Алексей не пошел, остался в отделе. Топтался с дежурными, которые курили на крыльце, что-то спрашивал, что-то отвечал. Город чувствовался огромным черным провалом, мертвым и глухим. Чернота будто разглядывала его, но за эти дни Коротков так привык к этому постоянному «взгляду», что даже не встревожился.

Спецы приехали с утра на большом черном внедорожнике, разговаривать с Коротковым не стали, а сразу прошли к начальнику отдела полиции. Зато прискакавшие следом за ними часом позже поисковики-волонтеры, напротив, ни к какому начальству не пошли.

– Вы участковый здесь, всех знаете? Меня Саша зовут.

Девушка в оранжевой куртке протянула ему руку, и Алексей ее осторожно пожал. Саша была слишком симпатичной и слишком яркой для добровольца-поисковика. Темноволосая, ладная, деловая, быстро наре́зала задачи для двух своих парней, уже что-то писала в смартфоне и поглядывала по сторонам. Для волонтера она выглядела в самый раз, а поисковики… Коротков знал таких ребят, сам какое-то время тусил с ними. Обычно в поисковые отряды приходят за эмоциями, адреналином и чувством собственной значимости. Красивых и легких людей Коротков там не видел. Здесь не было прямой связи, но почему-то те, кто искал, чаще всего оказывались усталыми, хмурыми, сосредоточенными и малосимпатичными. А Саша была словно девочка с рекламного плаката про волонтерство. «Приходи к нам в отряд! Мы ждем тебя! Вместе мы спасаем людей!» Ему стало неловко.

– Я участковый, – подтвердил он, – Коротков. Алексей. Вам родители нужны, пойдемте, отведу.

И все время, пока ехали по нужному адресу, пока Саша с двумя коллегами шла за ним следом, разговаривала с мрачным отцом и заплаканной мамашей, записывала приметы и уточняла адреса друзей, знакомых и привычки, он смотрел на нее украдкой и удивлялся, как ловко, легко и быстро у нее все получается. Поисковики быстро нашлепали прямо в машине на портативном принтере два десятка ориентировок, и Леша ходил с ними, клеил тонкие листки возле подъездов и на столбах. Он слабо верил в такие вот поиски, но знал, что людей нет-нет да находят, поэтому помогал, чем мог. Потом все ели прихваченные Сашей бутерброды, и Коротков обстоятельно рассказал все, что знал сам о пропаже и предпринятых шагах. Саша слушала внимательно, пару раз уточнила что-то и предложила обменяться телефонами. Затем его вызвали в отдел, и он расстроенно ушел, издалека помахав ей рукой. Саша помахала в ответ.

Поисковая операция набирала обороты. В отделе полиции все носились, начальство вытащило с выходных, из отпусков и командировок всех, кого сумело.

Московские спецы тоже времени зря не теряли. Поездили по городу, переворошили все, что могли, и уже таскали в отдел на допросы одного человека за другим.

– Слушай, лейтенант… – Один из спецов, самый молодой, блондинистый и разговорчивый, поймал Короткова в коридоре уже ближе к вечеру. – А чего все тут так ерзают? Прикрывают своего кого-то?

– Боятся, – мрачно сказал Алексей. – Я меньше недели здесь, а странного уже полные карманы. Ночью по городу прокатитесь – сами поймете. Все как напуганные мыши сидят…

– Ну-ка, ну-ка…

Все рассказывать Коротков, конечно, не собирался, да и кто бы поверил? Но за разговором москвич затащил его в кабинет к операм, махом выгнав всех лишних. Через полчаса Алексей вышел из кабинета взмокшим и остановился у окна в коридоре. Однако быстро они разрыли местный муравейник. Из обрывочных слов следака он понял, что это уже шестая пропажа детей в городке за год при полном бессилии полиции, чокнутых соседях, напуганных свидетелях, несущих несуразицу про нечистую силу. Москвичи за четыре часа перетрясли полгорода и уже офигевали от такого количества бреда. Коротков прислонился лбом к холодному стеклу. Внутри все дрожало. Пасть распахивалась, готовясь проглотить его целиком.

Будет неправдой сказать, что он жутко переживал за детей и не находил себе места. Нет, переживал, но слегка отстраненно, понимая, что больше пользы пропавшим мальчику и девочке принесет, если