Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

сможет четко понять, что нужно сделать. Искать он не умел, но чувствовал, что его роль в этой истории еще не сыграна. Батя говорил как-то, что, пока своих не сделаешь, не почувствуешь боли за ребенка. Наверное, так и есть. Не остро, но тянуще. Детей было очень жалко, потому что беспомощность – то, что привлекает тьму. Коротков не помнил, откуда прилипла эта фраза, она с утра крутилась в голове, но сейчас он замер. Беспомощность привлекает тьму! Ах, блин… «Я здесь плáчу, приманиваю глупых взрослых людей!»

И тут он понял, кого ему нужно отыскать, причем срочно. Сашин номер, записанный с утра, нашелся не сразу. Потом он вспомнил, что записал ее как Александру, и набрал, когда вышел на улицу. Подышал холодным ветром, слушая гудки. Днем он все придумывал повод это сделать, и теперь, кажется, повод был подходящий.

– Алло! – весело откликнулась она. – Что-то нашли, Леш?

Это «Леш» так неожиданно тепло легло на сердце, что он секунду помедлил с ответом:

– Знаете… Нужно найти одного человечка, он не пропал, просто ходит где-то, но может кое-что знать… Подберете меня у отдела?

Через пятнадцать минут грязно-белая «мазда» в наклейках тормознула у тротуара. Саша сама была за рулем.

– Машина-то моя, – будто извиняясь, объяснила она, когда Коротков уселся и захлопнул дверь, – мальчишек высадила по улицам походить, пока светло. Кого ищем и куда едем? Расскажете?

Алексей помолчал, собираясь с духом.

– Я сейчас расскажу о каких-то вещах, в которые и сам не верю. Вы послушайте, пожалуйста…

Он беспомощно взглянул на нее, и она одобрительно чуть кивнула.

– По… послушай, пожалуйста, – сказал он, неловко переходя на «ты» и боясь, что его одернут, – но не перебивай, и потом…

– Погоди! – перебила Саша, и Коротков облегченно вздохнул. – Куда едем-то?

– Так… – Алексей на секунду растерялся. – Вообще, он местный бомж, поэтому где искать его, я не знаю. Давай для начала сейчас до перекрестка и направо по главной. Надо на окраину выбраться. Это не очень далеко, минут двадцать, может. Там еще автобусная остановка и гаражи со свалкой рядом…

«Мазда» тронулась, а Коротков сидел и молчал. С чего начать, он не знал и уже жалел о дурацкой решимости вывалить на незнакомую, в сущности, девушку свои подозрения и догадки. Нормальный человек в это не поверит, и он сам не поверил бы, если бы не мокрые красные дрожащие пленки в раскрытой пасти перед глазами.

– Леш? – тихонько позвала Саша. – Что рассказать-то хотел?

Странно, но Алексей вдруг ощутил, что из всех, кого он встретил здесь, она – единственная, кому хочется вот так, на ходу, излить душу и перед кем не страшно выглядеть идиотом.

– Не знаю, как начать, – сказал он наконец. – Давай так. Если во что-то верить не хочешь, не верь. Допустим, что это мне привиделось. Потом разберемся. Все началось с перевода. Первая девочка с медвежонком была там. В главке. Сидела возле отдела кадров…

Зачем он делится с ней всем этим, Коротков и сам не понимал. Ждал, что поверит? Про этих бесконечных девочек, про автобус, про мертвый город ночью, про взгляды в спину, про Митяя и про лопнувшую хтонь. Про то, что дети здесь пропадают не впервые и только в последний год. Про волну только не смог толком объяснить. Саша не переспрашивала, слушала, молча ехала, притормаживала на колдобинах, берегла подвеску, но по побелевшим костяшкам пальцев Алексей понял, что она напряглась.

– Запутано все здесь, и дети пропавшие с этим связаны как-то, – закончил он. – Сроду у меня такого не было, чтобы за неделю столько несуразностей собрать. Будто я сам – причина того, что здесь началось.

– А бомж этот что? – спросила Саша наконец.

– Он знает, – спокойно ответил Коротков, – он ее укокошил, тварюгу эту. Сделал вид, что ни при чем, но он точно знает, что здесь творится. И, чую я, про детей тоже знает. Не понимаю пока, как именно.

Он помолчал, глядя на раскисшую дорогу, уходящую под колеса, и облезлые кусты по обочине. Остатки асфальта намекали, что окраина города близко. Качался на салонном зеркале стеклянный шарик с блестками внутри. С иконок на торпеде сумрачно смотрели затемненные лики.

– Никогда не верил в такие вещи, – словно оправдываясь, сказал Коротков, отвернувшись к боковому окну. – Может, и нет ничего, но тогда я не знаю, как все объяснить.

– Давай так… – произнесла Саша, всматриваясь в дорогу и аккуратно выкручивая руль. Сумерки наваливались медленно, наполняя низкое небо синевой. – Мы же детей ищем? Если этот человек нам может помочь, пусть поможет. А с остальным разберемся по ходу.

«Не поверила, – грустно подумал Алексей. – Ну да, чокнутый участковый, нечисть. Ее-то сожрать не пытались».

Распахнутые цветком мокрые красные челюсти и натянутые белесые мембраны… Он открыл глаза и сразу подался вперед:

– Вот тут притормози!

Остановка была пуста. Алексей выбрался под ветер и начинающий накрапывать дождь, прошелся несколько раз туда-сюда, оглянулся на гаражи. Дорога к ним тоже отсутствовала как явление. Непонятно, кому нужны гаражи, если подъехать туда можно только на грузовике.

До первой линии они дошли пешком. Саша шагала легко и бесстрашно, и это добавляло Короткову смелости и решимости. От кривых кирпичных сараев несло свалкой и самую малость дымом. Пошли на запахи. Костер и двух помятых мужиков в ватниках, готовящих на огне еду в закопченном котелке, обнаружили за углом первого же ряда гаражей.

– Приятного аппетита! – бросил Коротков, делая несколько шагов.

– Не ходи ближе, ментяра! – крикнул один. – Чего надо?

– Митяй нужен.

Идиотский диалог, киношный такой, как из ментовских романов, которых у бати было три стеллажа и шкаф.

– Так забрали Митяя! – визгливо завопил второй. – Ваши же и забрали. Себе же хуже делаете. Вы, что ли, стенку подпирать за него будете?!

Первый двинул ему кулаком в ухо, сбив рваную вязаную «адидаску» с головы, и, повернувшись к замершему Короткову, сказал громко и отчетливо:

– Беги в ментовку, лейтёха, вытаскивай спасителя своего! Только до ночи успей. Как бы не пожалеть потом, что пограничье без охраны!

Шестеренка с щелчком встала на свое место. Механизм провернулся и замер. «Ну да, – тоскливо думал Коротков, перемахивая через лужи, пока Саша, бредя сзади, звонила своим, – это отлично ложится в картинку. Идеальный охранник для защиты города от тварей. Ван Хельсинг с бородой! Никто за ним не следит, и кто он, тоже вряд ли знают. Только хреново он границу охраняет, если тут уже год черт-те что творится… И, сука, все молчат. Даже наши!»

Он попробовал представить, что будет, если начальник отдела отрапортует об этом в Москву, и ему стало кисло.