Тень на странице - Ирина Фуллер

— Да по-разному. Боже, я устала, — она отставила стакан и спрятала лицо в ладонях. — Мне это все совершенно не нужно.

Артур шагнул к ней навстречу.

— Прошу прощения, если принес неудобства. Это не было мое намерение.

Слова были любезными, а вот тон — нет.

— Звучит неискренне, — с издевкой заметила Констанция.

— Я оставлю вас. И удачно, что мы теперь будем работать в разных отделах. Мое присутствие не будет более уставать вас.

Сердце защемило от тоски, но, вместо того чтобы сказать, как сильно она будет скучать, Констанция поправила:

— “Утомлять” меня, а не “уставать”.

— Jesus, — прошептал он и развернулся, чтобы уйти.

— И я тоже не буду утомлять вас, — бросила она ему в спину звенящим голосом. — Сможете, наконец, работать с милыми, любезными коллегами, а не такими раздражающими, как я.

Господи, ее слова и голос напоминали тон обиженного подростка. Было так очевидно, что она просто провоцировала его, останавливая, заставляя остаться и сказать что-то, что исправило бы все это.

— Да вы… — начал он сердито, все же повернувшись лицом. — Вы не просто раздражающая. You… you blow my mind!

— Я знаю, знаю. Я помню, вы уже говорили, что меня вообще никто в Библиотеке не любит.

— What? Я не говорил вам такого. И вы сами знаете, что это не так. Аврелий вас боготворит, Мила в душе не чает, Валера…

— Валера! — воскликнула она, теряя остатки самообладания, и нервно засмеялась. — Ах Вале-е-ера! Ну слава богу! Раз Валера…

Кинг тоже казался взвинченным, он пропустил пальцы через волосы, затем шагнул к ней:

Его взгляд остановился на чем-то за ее спиной, и она непроизвольно обернулась. Илья оставил свой свитер на кровати. Честное слово, как можно было забыть свитер?

— Вы не одна, — сказал Артур с мертвенным спокойствием, будто и не было никакого напряжения, — вы любимы. Но вам недостаточно, вы хотите, чтобы вам поклонялись все.

— Мастерский психоанализ, — ответила она, чувствуя, как напряжены связки: даже голос словно стал не ее.

Кинг задумчиво обвел взглядом ее лицо:

— Я, быть честным, вас не понимаю. В чем ваше счастье?

— Вам это зачем?

Несмотря на попытки усмирить гнев, ничего не получалось. Артур же теперь оставался раздражающе невозмутим.

— Вы правы, незачем, — ответил он после паузы. — Продолжайте завоевывать мир. Для вас это все — боевое поле, не так ли? И если нет причины для войны, вы ее придумываете.

Тяжело дыша, Констанция выслушивала все это, едва борясь с желанием ударить, ткнуть его кулаком в грудь, заставить замолчать. А Артур, будто не осознавая ее состояния, добавил:

— Потрогайте траву, успокойтесь. Или продолжайте. Меня это не касается.

Она сделала шаг вперед, но Кинг не отступил, глядя на нее совершенно бесстрастно.

— Не касается? — процедила она.

— Нет, — отозвался он твердо и стиснул зубы.

Можно подумать, и впрямь стоял не перед женщиной, а перед солдатом с винтовкой.

Констанция ощутила, как раздражение выходит на новый уровень.

— Ну и катитесь к черту, — заключила она.

Кинг покачал головой, а уже оказавшись в коридоре, спохватился и протянул ей сверток.

— Хотел бы, чтобы это оставалось только между нами, — добавил он, очевидно, имея в виду загадочный подарок.

— Это всегда только между нами, Артур, — отозвалась Констанция, забрала сверток и закрыла дверь.

Она взглянула на часы: было всего лишь восемь утра, но Илья с Кингом вымотали ее так, что хотелось просто упасть на кровать и не вставать неделю. Еще хотелось плакать, но слезы не шли. Поразмыслив, она написала Арине, что вынуждена полечиться еще один день.

Лежа на кровати, она бездумно смотрела в потолок и думала о том, как же оказалась тем самым монстром, который портил ее собственную жизнь? Она мучила сама себя. Вот только решения не видела. Как быть сильной, когда нет опоры рядом? Как быть счастливой, когда то, чего ты хочешь, постоянно ускользает из рук? Где брать спокойствие и уверенность, когда так больно и одиноко?

Стук в дверь заставил ее сесть и изумленно уставиться в пространство. В третий раз за утро! Констанция подошла и посмотрела в глазок.

— Сова, открывай, медведь пришел! — раздался радостный голос Аврелия.

Ее губы невольно сложились в улыбку. Она щелкнула замком, отворила.

— Витаминчики подъехали. Р-р-разрешите припарковаться! — прокартавил он, широко улыбаясь.

— Зай, Арина сказала, что ты снова выходной берешь, и мы поняли, что не можем не проведать.

— Да, надо было убедиться, что это не как в терминаторе. Помнишь, когда там по телефону разговаривали типа родители Джона, а оказалось, что это терминатор имитировал их голос, а родителей убили?

Констанция пару секунд глядела на него, пытаясь уложить в голове быстро поданную историю, затем молча сделала шаг в сторону, чтобы впустить.

Аврелий тут же начал хозяйничать: мыть фрукты, перекладывать что-то в холодильник. Разложил на тарелочке шоколад и пастилу.

Мила в это время усадила Констанцию за стол, а сама села рядом и начала расспрашивать, что стряслось.

— До нас дошли слухи… — произнесла Мила осторожно, когда услышала фальшивые заверения в том, что самочувствие Констанции никак не было связано с происходящим в Библиотеке. — Ну, точнее, конечно, уже все знают, что Арт получил место в Основном фонде.

Так вот как это выглядело… все решили, что она дала слабину из-за поражения…

— Это здесь вообще не при чем! — тут же вскинулась Констанция.

Нужно было бежать на работу, пока все не решили…

— Дорогая, ты имеешь полное моральное право расстроиться из-за этого, — Мила придвинулась к ней ближе и обняла, — и даже остаться дома. Никто не будет винить тебя за это, ты работаешь больше всех. И вполне можешь погрустить немного из-за того, что не добилась цели. Пока что! Если это действительно так важно, ты попробуешь снова. А сейчас, значит, так надо. Значит, так лучше.

— Конечно! Кто же будет меня обучать премудростям ремесла? — встрял Аврелий, ставя в центр стола миску с мандаринами, абрикосами и грушами. — Что ты там вообще в Основном фонде забыла? Ты видела их, этих, которые ходят через ту проходную?

Стажер изобразил вытянутое,