Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

не только для продолжения войны, но и для будущего русской армии таких людей, которые если и не принесли ей существенного вреда, то все-таки оказались бесполезными (Мартынов), или же которые были прямо вредны (Орановский) и получили возможность принести еще больший вред. Кроме того, неправильное удостоение такою наградою, как Георгиевский крест, войсковых начальников искажает истину доблести войсковых частей, заставляя армию и общественное мнение верить в славу тех полков, которые завоевали ее себе на самом деле в гораздо меньшей степени; наконец, оно искажает историю в ущерб просто истине. Принимая во внимание все это, я позволил себе, по окончании военных действий (в августе 1905 года), напомнить генералу Иванову о совершенной им несправедливости и написал ему письмо, в котором выразил следующее:

Орден Св. Георгия присужден за бой у Тасигоу, на основании пункта 2 статьи 295 Статута, начальнику, который дал решительный оборот сражению в нашу пользу, и, заняв участок позиции, не оставил его до получения на то приказания.

В данном случае предполагается, что полковник Мартынов, овладев участком японского расположения на берегах долины Тасигоу – Павшугоу и тем остановив обход правого фланга всей Ляньдясаньской позиции Восточного отряда, способствовал последнему удержать ее за собой, а затем оставался на позиции до получения приказания отступать. На основании реляции Зарайский полк подошел к позиции правого фланга наших войск 13 августа в 10 часов утра. Утверждаю, что его передовые цепи выравнивались с цепями рот вверенного мне отряда около 11 часов дня; следовательно зарайцы могли участвовать в бою лишь с этого времени. Между тем, согласно полученного мною ночью приказания генерал-лейтенанта Иванова, вверенный мне отряд двинулся из деревни Павшугоу вперед, для обеспечения правого фланга позиции Восточного отряда, к 6 часам утра, и с этой минуты отбивал и отбил все попытки японцев охватить наш правый фланг. Противник не обошел последнего лишь потому, что его наступление было нами решительно и неожиданно для него остановлено; мы не нуждались к 11 часам дня в подкреплениях войсками, а, удачно пополнив расстрелянные патроны, готовились продвинуться вперед, независимо от наступления Зарайского полка; во всяком случае отряд наступал одновременно с последним, причем первый, ближайший окоп японцев был взят мною лично с полуротою 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.

Я не был подчинен ни генерал-майору Столица, действовавшему левее, ни полковнику Мартынову, подошедшему справа, а руководил боем самостоятельно.

Утверждаю, что если Зарайскому полку принадлежит честь победы дня 13 августа с 11 часов, то вверенный мне отряд разделяет ее с ним на одинаковых основаниях, но с тою разницею, что от 6 до 11 часов мы сделали несравненно больше, ибо вынесли на своих плечах одни весь кризис боя в продолжение 5 часов, причем к концу этого продолжительного периода были в состоянии продолжать бой, без содействия зарайцев, доказательством чему служит факт наличности еще нетронутого резерва – около 2 сотен казаков.

Я не умаляю значения наступления Зарайского полка, так как в дальнейшем развитии боя[44] противник мог предпринять обход нашего правого фланга, но утверждаю, что в минуту вступления в бой полка отряд не только вышел из кризиса боя победителем, но уже готов был перейти к активным действиям; мало того, если бы японцам удалось сбить с позиции вверенный мне отряд, то зарайцы не могли бы даже развернуться, ибо только прочное положение и успех отряда обеспечили быстрое и решительное вступление в бой Зарайского полка.

Если бы вверенный мне отряд был подчинен полковнику Мартынову, то его награждение орденом Св. Георгия за наш подвиг могло бы еще быть оправдываемо в некоторой степени, как награждение старшего, но доблесть отряда была проявлена исключительно по инициативе и под руководством его начальника, и имя полковника Мартынова тут не при чем.

Отнесение чести всего боя на долю одних зарайцев, при факте успешного выполнения войсками вверенного мне отряда своей боевой задачи, во исполнение приказа начальника Восточного отряда, совершено самостоятельно и еще до прихода Зарайского полка на поле сражения, нельзя не считать не только несправедливым, но просто нелогичным.

Если полковник Мартынов украшением своей груди орденом Св. Георгия свидетельствует перед всей русской армией и Россией о доблести командуемого им полка, то полковник Дружинин, во имя справедливости и авторитета величайшей боевой награды, должен быть ее удостоен как начальник войск, проявивших еще большую доблесть, чем Зарайский полк, так как они выполнили более серьезную задачу, действуя в значительно меньших, по сравнению с полком, силах и подготовили – обеспечили самый успех зарайцев[45].

Из всего вышеизложенного следует, что если полковник Мартынов, ныне генерал-майор, имеет какое-либо право числиться Георгиевским Кавалером, то только при условии, что начальник отряда, решившего ход сражения на участке позиции у Тасигоу в нашу пользу еще до прихода Зарайского полка, также состоит таковым; в противном случае, т.е. если полковник Дружинин за бой у Тасигоу не заслуживает награждения орденом Св. Георгия, генерал-майор Мартынов заслужил его еще менее, а он награжден им через месяц после совершения подвига, и оба главнокомандующих русских армий не допустили представление о награждении полковника Дружинина к рассмотрению в Георгиевской думе, вероятно опасаясь, что последняя может оказаться справедливой и нелицеприятной.

В приложении 2 помещено «Краткое описание совместных действий для отражения обхода японцев на правом фланге Восточного отряда в бою при Ляньдясань 13 августа», составленное генералами Мартыновым и Столица и войсковым старшиной Висчинским. Прежде всего можно задать вопрос: зачем понадобилось это совместное составление (вернее, фабрикация) совместных действий? Ввиду сего я привожу историю его возникновения. Участникам боя было ясно, что награждение орденом Св. Георгия только одного Мартынова было несправедливо; знали также, что главную черную работу в этом бою вынесли две роты 9-го стрелкового полка и несколько сотен казаков, что Зарайский полк хотя и одержал победу, но легкую, уже подготовленную, вернее, только разделил ее; конечно, если бы этими частями командовал человек, пользовавшийся милостью начальства, то их беззаветное мужество и доблесть были бы оценены по заслугам; к несчастью, одно имя их случайного в этом славном бою командира вызывало уже негодование и злость у заправил в нашей армии; ну, конечно, его обошли, а что могут сказать какие-нибудь ротные и сотенные командиры? Однако соделанная несправедливость не могла не выйти наружу и прежде всего потому, что нашлись охотники попытаться, придравшись к ней, на ее шатких основаниях, также получить Георгия; их, как сказано выше, объявилось не более не менее как пять человек. Тогда заговорила совесть генерала Иванова, и он пожелал восстановить истину, но, как человек слишком преклоняющийся перед сильными и богатыми, ограничился полумерами. Зато один из