Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

менее 8 рот зарайцев, которые я поздравлял с нашей общей победой, как разделивших ее с нами. Даже Гамильтон и Герч показывают на своих планах расположение наших войск на правом фланге Ляньдясаньской позиции, севернее Тасигоу, несравненно точнее и вернее, чем это сделал генерал-майор Мартынов в своем военно-историческом исследовании; для доказательства следует только взглянуть на план XXII, приложенный к II тому сочинения Гамильтона, на котором этот правый фланг изображен гораздо южнее Санчжаго (Павшугоу) и на план № 7, приложенный к сочинению Герча, где опять-таки русские войска изображены южнее Павшугоу.

Непонимание до сей поры Мартыновым хода и порядка боя под Тасигоу явствует из сделанной им в своей брошюре заметки такого содержания:

«Между отрядами Столицы и Дружинина, находившимися вблизи друг от друга, почему-то не было установлено связи. Это видно из того, что в 1 часу дня Столица доносил Кашталинскому: «Для полковника Дружинина патроны отправлены на правый фланг нашей позиции, чтобы его там разыскали; полковника Дружинина в деревне Тасигоу быть не может, так как у нас все время идет стрельба по направлению к Тасигоу».

«Последнее недоразумение (относительно Тасигоу), по всем вероятиям, возникло у генерала Кашталинского вследствие того, что полковник Дружинин обозначал на своих записках место отправления словами: «Бой у Тасигоу».

Если судить по тому воображаемому бою, который представляет себе и тем, кто желает его слушать и читать, Мартынов, а также рисует на своих схемах, то он прав, но так как вверенные мне войска начали сражение 13 августа на половинном расстоянии между деревнями Павшугоу и Тасигоу и все время стремились к активным действиям на Тасигоу, а в 12 часов дня были ближе к Тасигоу, чем к Павшугоу, то весьма естественно было называть место отправки донесений по деревне, расположенной впереди, а не сзади, которую и не было видно с нашей позиции. Может быть, для полковника Мартынова будет правильнее называть бой по той деревне, близ которой он находился во все время его ведения зарайцами, но для меня – начальника войск, вынесших на себе всю тяжесть боя, своею грудью отстоявших позицию севернее Тасигоу, этот бой останется всегда под названием боя у Тасигоу, и обозначение на полевых записках правильно.

Что касается до мнения Мартынова об отсутствии связи, то не знаю, почему г. Столица не знал моего места нахождения, ибо у нас была с его войсками самая действительная связь: его правофланговый стрелок лежал на хребте и стрелял рядом плечом к плечу с моим левофланговым уже в 6—7 часов утра. Но вот Мартынов этого не знал, ибо не знает и сейчас, как был расположен отряд Столицы. На его схеме фронт позиции Столицы показан, как и моего отряда, на юго-восток, а в действительности он тянулся с востока на запад, и разрыва между флангами наших отрядов, как это нарисовано Мартыновым, не было. Курьезнее всего то, что в знаменитом «описании совместных действий», подписанном Мартыновым (см. приложение 2), сказано: «Генерал Столица к рассвету занял позицию на высотах в 1½ версты южнее деревни Чандяопу, фронтом на Тасигоу – Сесигоу, т.е. фронтом на юг, или даже на юго-запад, и затем нигде не говорится, что этот отряд осаживал назад, хотя бы своим правым флангом. А через 3½ года после войны Мартынов пишет новое подробнейшее историческое документальнейшее исследование и изменяет расположение фронта войск генерала Столицы только на 90 градусов. Далее, в том же «описании» говорится: «Конечно, целью наступления (Зарайского полка) было поставлено: по возможности совершенно оттеснить обходившие неприятельские части, для чего следовало продвинуться на высоты севернее Тасигоу, т.е. выйти на одну линию с фронтом позиции Восточного отряда»; другими словами, надо было продвинуться на юг от Павшугоу, поближе к Тасигоу, где и находился крайний правый фланг позиции Восточного отряда, т.е. вверенный полковнику Дружинину отряд, а на схеме № 2 брошюры Мартынова этот фланг подрисован у самой деревни Павшугоу.

Правда, к минуте блестящего сообщения в Собрании армии и флота, 5 марта 1908 года, где продавалась и соответствующая брошюра Мартынова, генерал-майора Столицы уже не было в живых, князь Амилахори удалился из армии, «Русский инвалид» еще в 1906 году отказался печатать что-либо намекающее на заслуги частей доблестно, но скромно исполнивших свой долг в бою 13 августа 1904 года (см. приложения 3 и 4: официальное объявление «Русского инвалида» в № 87 за 1906 год о том, что «честь отбития обхода японцами правого фланга позиции под Ляньдясань всецело принадлежит Зарайскому полку под начальством Мартынова» и статья за подписью Командира 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковника Месхиева), а полковнику Дружинину Георгиевская дума уже отказала в награждении орденом Св. Георгия 4-й степени.

При такой обстановке, конечно, можно было рискнуть помещением нового займа на популярность и повествовать с кафедры о воображаемом бое. Я слушал это повествование, считал себя обязанным указать на сделанные автором чудовищные неточности, но, к сожалению, по совершенно непонятным мотивам председательствовавший на сообщении в Обществе ревнителей военных знаний лишил меня слова. Тогда я подал ему, через 3 или 4 дня, свое письменное возражение на данные, изложенные в своем сообщении Мартыновым, для напечатания его в «Вестнике ревнителей», но этого до сих пор (август 1908 года) еще не сделано.

В общем, как схема, приложенная к брошюре Мартынова, так и увеличенный с нее план, вывешенный на публичном сообщении 5 марта 1908 года, имеют своею главною целью изобразить блестящую атаку зарайцев на левый фланг японцев, а для этого было удобнее всего возможно лучше подставить на плане последний под решительный удар, нанесенный героем по своей инициативе; словом, Мартынов изображал и описывал не действительный бой, о котором он, по-видимому, имеет весьма смутное представление, а пример известного тактического идеала, что, конечно, поучительно для слушателей и читателей, наставляя их, как следовало бы действовать, и весьма выгодно для автора. Но если мы хотим знать правду, поучаться военной истории, то в таком случае как сообщения, так и брошюры такого воображаемого содержания, не только не могут дать желаемого удовлетворения, но вредны, вводя в заблуждение и публику, и начальство, и создавая популярность геройству и доблести, которых на самом деле не было и не существует.

На обложке книжки Мартынова написан приговор его собственной работе: «Мелкие натуры начинают оправдываться и клеветать». Эта книжка есть не военно-историческое исследование, а оправдание от возводимых на автора обвинений: 1) в том, что вовсе не ему принадлежит честь отбития обхода японцев под Тасигоу, и 2) в том, что в сражении под Шахэ он не выказал достаточного мужества и упорства